«Оноре де Бальзак: путь к славе»

1 листопада 2011 - Администратор
Оборудование: портрет О.де Бальзака, выставка произведений писателя и о нем, на столах свечи в старинных подсвечниках, цветы; на стене плакат со словами: «То, что он не довершил шпагой, я осуществлю пером»; музыкальное оформление
Ведущие и чтецы сидят за столиками. За отдельным столом ученик – О.де Бальзак. На его столе книги, листы бумаги, перья, портрет Наполеона.
 
Учитель (на фоне мелодии)
В один прекрасный день – ему пошел тогда уже тридцатый год – Бальзак поведал свету, что его зовут вовсе не Оноре Бальзак, а Оноре де Бальзак, и, более того, что, по твердому его убеждению, он имеет полное и к тому же весьма древнее право на эту дворянскую приставку.
 «Де Бальзак». Так он подписывает письма и книги, а гербом д’Антрэгов он украшает свой экипаж, собираясь отправиться в Вену. Дворянское происхождение является плодом чистейшей фантазии великого романиста.
И хотя ни один французский монарх не подписывал дворянских грамот ни Бальзаку, ни кому-либо из его предков, потомство на вопрос, как звали величайшего эпика Франции, отвечает, повинуясь его воле: «Оноре де Бальзак», а не Оноре Бальзак и, уж конечно, не Бальса. Ибо «Бальса», а не «Бальзак» и уж, разумеется, не «де Бальзак» звали его предков крестьян.
Они не обладали замками и не имели герба, который их поэтический потомок изображает на дверцах своего экипажа, они не бились на романтических турнирах, нет – они ежедневно гнали коров на водопой и ковыряли в поте лица скудную землю.
 І ведущий. Отец писателя Бернар Франсуа был старшим среди 11 детей и был предназначен отцом своим, простым крестьянином, к духовному званию. Сельский священник обучил его грамоте и даже немного латыни. Достигнув 20 лет, Бернар Франсуа навсегда уезжает из деревни в революционный Париж, чтобы сделать карьеру в столице. К пятидесяти годам отцу Бальзака удалось стать благопристойным буржуа, как он об этом и мечтал. Пятидесятилетний пышущий здоровьем, он вступает в брак с девушкой из весьма состоятельной буржуазной семьи. Правда, Анна Шарлотта Саламбье, так звали его избранницу, моложе его на 32 года, но она повинуется совету родителей, которые считают Бернара Франсуа весьма выгодной партией.
ІІ ведущий. Обеспечив себя приданым жены, Бернар Франсуа переселяется в город Тур, где занимает должность заведующего провиантской частью одной из наполеоновских дивизий.
К моменту рождения их первенца Оноре (20 мая 1799 года) Бальзаки уже считаются людьми состоятельными и приняты как почтенные сограждане в самых богатых домах города. Несмотря на низкое происхождение, Бернар Франсуа в эту эпоху молниеносных карьер и смешения всех слоев общества становится весьма респектабельной личностью
ІІІ ведущий. Детство Оноре Бальзака было безрадостным. Он не знал ни материнской любви, ни заботы, ни ласки. Для матери казалось, что главное в воспитании – это не давать детям ни малейшей свободы, не спускать с них глаз, всегда следовать за ними по пятам.
Много лет спустя, давно уже став взрослым, Бальзак будет вспоминать, как в детстве он вздрагивал всякий раз , заслышав ее голос. Сколько он натерпелся от этой вечно чем-то разгневанной и вечно надутой матери, холодно отстраняющей нежность своих добрых, порывистых и страстных детей, можно понять из слов, вырвавшихся у него в письме: «Я никогда не имел матери».
ІV ведущий. Не успел Оноре появится на свет, как мать выдворяет его, словно прокаженного, из дому. Грудного младенца поручают заботам кормилицы, супруги жандарма. У нее он остается до трех лет. Потом ребенка отдают на пансион в чужую семью. Только раз в неделю, по воскресеньям, ему позволяют посетить родителей, которые относятся к нему, словно дальние родственники. Ему не позволяют играть с братом и сестрами, ему не дарят игрушек. Мать не склоняется над его постелью, когда он болен. Едва лишь окрепли его маленькие ноги, семилетнего малыша спешат отправить в Вандомский колледж – только бы с глаз долой, только бы он жил в другом месте, в другом городе. Когда после семи лет невыносимой муштры Бальзак возвращается под родительский кров, мать делает его жизнь столь нестерпимой, что юноша бежит от этого невыносимого существования.
V ведущий. Для завершения образования его отдают в гимназию в городе Туре, а в конце 1814 года, когда семья переезжает в Париж, определяют в пансион Лепитра. В этом интернате мальчика, жаждущего любви, преследует ощущение одиночества и заброшенности.
І ведущий. В 1816 году Бальзак поступает в Школу права. Этот год можно назвать концом рабства и зарей свободы юного Бальзака. Он может теперь, как все другие, заниматься без всякого принуждения, а в свободное время предаваться праздности. Но родители Бальзака думают иначе. Юноша не должен иметь свободы. У него не должно быть и часа досуга. Он обязан зарабатывать себе на жизнь. Он должен служить! Не теряя времени, делать карьеру! И, самое главное, не тратить ни единого лишнего су! Студент Бальзак в свободное от занятий время вынужден гнуть спину за адвокатской конторкой.
ІІ ведущий. 4 января 1819 года Бальзак получает степень бакалавра. Родители рассчитывают, что жизнь сына станет образцом обычной благопристойно-буржуазной карьеры.
 ІІІ ведущий. Но тут в груди Оноре вдруг вздымается годами подавляемое и затаптываемое пламя мятежа. В один прекрасный день он оставляет конторку нотариуса и валяющиеся на ней пыльные акты. Впервые он решительно действует наперекор воле родителей и объявляет напрямик, что не хочет быть ни адвокатом, ни нотариусом, ни судьей. Он вообще не намерен быть чиновником! Он решил стать писателем, и грядущие его шедевры принесут ему независимость, богатство и славу.
 «Бальзак»
Известность, слава, что они? – а есть
У них над мною власть; и мне они
Велят себе на жертву все принесть…
Всегда кипит и зреет что-нибудь
В моем уме. Желанье и тоска
Тревожат беспрестанно эту грудь.
Но что ж? Мне жизнь все как-то коротка
И все боюсь, что не успею я
Свершить чего-то! Жажда бытия
Во мне сильней страданий роковых,
Хотя я презираю жизнь других.
 ( М.Ю. Лермонтов)
ІV ведущий. Неожиданное заявление двадцатилетнего юноши, как гром среди ясного неба, поразило ничего не подозревавшую семью. «Ни за что! – объявляет семейство. – Мы не станем потакать глупостям, обрекающим на нищету этого юного лентяя». Но ни слезы, ни посулы, ни заклинания, ни истерики не в силах переубедить его: он решил стать не нотариусом, а великим писателем.
После жестоких сражений стороны приходят к весьма деловому компромиссу. Семейство готово в течение двух лет выдавать сыну ежемесячно сто двадцать франков. Но если в течение этих двух лет Оноре не станет великим и знаменитым писателем, то он должен будет вернуться в нотариальную контору, иначе семейство снимает с себя всякую ответственность за его будущее.
 Vведущий. Мать еще рассчитывала на то, что этот дурацкий выбор профессии пройдет как мимолетный каприз. На всякий случай она составляет свой собственный план. Раз уж нельзя ни лаской, ни мольбами отвлечь упрямого мальчишку от его скандального замысла, значит она должна добиться этого хитростью и упорством. Чтобы сломить сопротивление сына, она едет с ним в Париж и совершенно умышленно выбирает для него самую скверную, самую жалкую и неуютную каморку, которую только можно сыскать в пролетарских районах столицы. Пускай почувствует, как удобно ему жилось под отчим кровом и как тепло ему было в уютной нотариальной конторе. Когда у него подведет живот, он раскается в своей глупости.
І ведущий (подходит к столу Бальзака, раскладывает на нем листы бумаги, книги, перья)
Первые дни столь дорого купленной свободы Бальзак тратит на то, чтобы сделать более удобным для работы свое унылое пристанище, в котором зреет его грядущее бессмертие. Не брезгуя никакой работой, он собственноручно белит, оклеивает обоями обшарпанные стены. Он приносит книги из библиотеки, раскладывает стопами писчую бумагу, на которой возникнет его будущий шедевр. Потом он очиняет перья, покупает свечу, запасается маслом для лампы – она должна стать ночным солнцем в беспредельной пустыне его трудов. Теперь все готово. Недостает только одной, правда довольно важной, мелочи, а именно: будущий писатель еще не имеет ни малейшего представления о том, что, собственно, он станет сочинять. Ему неясно, с чего же начать. С философской системы, с либретто оперы, с романтического эпоса или попросту с романа, который обессмертит имя Бальзака? Но, как бы там ни было, только писать, только довести до конца нечто, что прославит его и сделает независимым от семьи! Охваченный столь свойственным ему неистовством, он перерывает и перечитывает кучи книг, отчасти чтобы отыскать подходящий сюжет, отчасти чтобы перенять у других писателей технику их ремесла.
Наконец выбор сделан. 6 сентября 1819 года он сообщает сестре:
«Бальзак»
 Я остановил свой выбор на «Кромвеле», он мне представляется самым прекрасным лицом новой истории. С тех пор, как я облюбовал и обдумал этот сюжет, я отдался ему до потери рассудка…Трепещи, милая сестрица: мне нужно по крайней мере еще от семи до восьми месяцев, чтобы переложить пьесу в стихи, чтобы воплотить мои замыслы и затем чтобы отшлифовать их… Мосты сожжены. Если у меня нет гениальности, я погиб.
ІІ ведущий. Следовательно, он должен быть гениален. Впервые Бальзак поставил перед собой цель и швырнул в игру свою непреодолимую волю. Он бросается в работу с яростью одержимого. Денно и нощно сидит он за письменным столом, часто по три-четыре дня не покидает мансарду и спускается на грешную землю только за тем, чтобы купить хлеба, немного фруктов и неизбежного свежего кофе, так чудесно подстегивающего его утомленные нервы. Постепенно наступает зима, и пальцы его коченеют на продуваемом всеми ветрами нетопленом чердаке. Но фантастическая воля Бальзака не сдается…
ІІІ ведущий. Чем ближе к завершению «Кромвель», тем мучительнее становится для одинокого поэта вопрос, чем окажется его трагедия – шедевром или пустышкой? Но, увы, у бальзаковского «Кромвеля» нет особых надежд оказаться шедевром. Начинающий писатель избрал ложный путь. Он был не способен к стихосложению – Бальзак это и сам сознавал. Его фантазия не в силах задержаться, чтобы сосчитать слоги, придумать искусные рифмы, и произведение, которое страстный юноша создает с беспримерными усилиями, оказывается пустой, холодной, подражательной трагедией. Всем становится ясно, что из Бальзака не выйдет настоящего писателя.
 Семья решительно требует от Оноре избрать солидное и благопристойное занятие, перестать транжирить родительские деньги и начать самому зарабатывать на жизнь!
 ІVведущий.У Бальзака нет выбора. Если он вернется в отчий дом, ничего не заработав, родители не предоставят ему свободу вторично. И он принимает унизительное для себя предложение – стряпать под заказ бульварные романы.
Пренебречь собственным талантом ради нескольких сотен франков. Чтобы стать свободным, он становится «негром», невольником, тайно пишущим за других. Годами его гений и имя его обречены оставаться незримыми. Он трудится с таким дьявольским неистовством, что приводит в испуг даже свою мать. «Оноре работает словно бешеный. Если он еще три месяца будет вести подобный образ жизни, он захворает». Но Бальзак уже не знает удержу, все свои силы он бросает на эту фабрику романов. Каждый третий день – чернильница пуста, десяток перьев изломан. В процессе творчества работоспособность его переходит в ту не ведающую передышек ярость и одержимость, которые позднее повергнут в изумление всех его сотоварищей по ремеслу.
V ведущий. Распознать в этом фабриканте макулатуры грядущего Бальзака можно только по одному признаку: по умопомрачительной скорости, с которой он пишет свои романы. Даже ученые не в состоянии дать полный отчет обо всем, что сочинил и напечатал Бальзак в разных позабытых книжицах и под всяческими псевдонимами в эти годы литературной поденщины. И все же Бальзак чувствовал, что такого рода деятельностью он наносит непоправимый удар своему истинному «я». Ни одну из этих ранних поделок он не подписал своим подлинным именем.
І ведущий. Вечно один и тот же мучительный круговорот. Писать, чтобы не нужно было писать. Работать, работать, работать, денно и нощно, не зная отдыха, не ведая радости, чтобы, наконец, зажить настоящей жизнью, - вот что отныне становится неистовой, возбуждающей, дающей силы к сверхчеловеческому труду мечтою Бальзака.
 ІІ ведущий. Время идет, и Оноре де Бальзаку исполнилось уже 23 года. Он только работал, он еще не жил, он еще не любил. Он не встретил еще никого, кто бы его уважал, кто бы ему помог, кто бы в него поверил. В детстве он был невольником школы, рабом семьи, свою юность он продал с позором, только, чтобы накрести денег на выкуп из рабства.
 Но никчемные романы, которые он наспех сочиняет, появляются и исчезают под чужим именем. Ни одна живая душа во Франции не знает Оноре Бальзака. Никто не выделяет этого имени среди имен пяти тысяч французских сочинителей. Никто не обращает внимания на его талант и менее всего он сам. Напрасно он пишет дни и ночи напролет. Чудовищные усилия не подвинули его ни на шаг.
ІІІ ведущий. Роковым для Бальзака в те годы был не недостаток силы, а недостаток решимости. «Я был, конечно, храбр, но только в душе, а не в поступках». До тридцати лет он, как художник, не решался поставить перед собой задачу, достойную его таланта.
Разбогатеть, безразлично каким способом, никогда не казалось Бальзаку зазорным, он считал это лишь доказательством быстрого ума. Необходимо, наконец, сколотить капитал, чтобы затем, вооружившись решимостью, волей и силой, обратить их на достижение единственно важной цели – создать произведения, которые он сможет подписать своим именем и за которые будет нести ответственность перед современниками и потомством.
ІV ведущий. Он начинает коммерческое предприятие, целью которого было издание французских классиков. В это предприятие он вкладывает чудовищную для его тогдашних возможностей сумму, почти 14 тысяч франков наличными. Эти деньги были взяты им в долг. Лихорадочно подгоняет он выпуск первых двух томов. Он не замечает, что оптовики, коварно используя его неопытность и пыл, поставляют лежалую и грязную бумагу. Чтобы втиснуть всего Лафонтена в один том, пришлось дать чрезвычайно убористый шрифт, утомляющий даже острое зрение.
Vведущий. Коммерческий результат оказывается нисколько не лучше. Бальзак назначил слишком высокую цену за книги (20 франков за том). Это отпугивает книгопродавцев, и тысячи экземпляров полегли на складах издателя. Спустя год продано лишь в общей сложности 20 экземпляров. А наборщики, и печатники, и поставщики бумаги – все требуют наличных.Чтобы как-то облегчить свое положение, Бальзак снижает цену за том до 12 франков. Тщетно. Он не получает ни одного заказа. После года отчаянной борьбы наступает окончательная катастрофа. Вместо состояния, о котором мечтал Бальзак, у него 15 тысяч франков долгу.
І ведущий. Любой другой на его месте капитулировал бы после столь страшного крушения. Но у Бальзака еще достаточно сил, чтобы не признать себя окончательно побежденным. Он видит лишь один способ спасти потерянные деньги: швырнуть вслед им новые. Начинается второй период коммерческой деятельности Бальзака. Он решает основать типографию. Для этого требуется около 60 тысяч франков. И он снова залезает в долги.
 

 

ІІ ведущий. Бальзак принимает свое новое занятие вполне серьезно. С раннего утра до поздней ночи он стоит, засучив рукава, с распахнутым воротом, потея от усердия в душном помещении, насыщенном испарениями машинного масла и сырой бумаги, среди 24 рабочих, и сражается, как гладиатор, чтобы не оставить без корма 7 печатных станков. Бальзак не страдает литературным высокомерием, и любой труд кажется ему приемлемым. Бальзак держит корректуру, помогает набирать, вычисляет издержки на отправку и пересылку, собственноручно выписывает счета. Но тот же оптимизм, то же могущество фантазии, которые в сфере искусства воздвигают миры, в коммерческой сфере неизбежно приводят все в упадок. Бальзак спотыкается на первой же ступеньке. Его обманывают, он погрязает все в новых и новых долгах. И вот вскоре становится ясным, что типограф Бальзак так же не состоялся, как перед тем Бальзак – издатель.

 

 

 

ІІІ ведущий. Бальзак снова возвращается в тот единственный мир, где его фантазия способна благотворно развернуться – в сферу искусства. Писателю двадцать девять лет, но он менее свободен, чем когда – либо прежде.

 

 

 

ІV ведущий. Достояние девятнадцатилетнего Оноре было равно нулю, но он никому не был должен ни гроша. У двадцатидевятилетнего Оноре по-прежнему ни гроша, но должен он около ста тысяч франков своим родным и знакомым. Десять лет он работал без передышки, без разрядки, без наслаждения, и все напрасно. Сто тысяч франков долгу за три года коммерческой деятельности станут тем сизифовым камнем, который Бальзак всю жизнь с нечеловеческим напряжением вновь и вновь будет толкать ввысь и который, вновь и вновь срываясь, будет тащить его за собой в пропасть. Эта первая в жизни ошибка обречет его навечно остаться должником. Никогда не исполнится его юношеская мечта обрести творческую свободу и независимость.

 

V ведущий. Но все, что потерял Бальзак-делец, он выиграл как писатель, как художник. Ибо три года усилий, непрестанной борьбы с действительностью научили романтика видеть реальный мир со всеми его повседневными драмами. Он постиг чудовищную власть денег в наш меркантильный век. Впоследствии Бальзак с полным правом скажет: лишь оттого, что в молодости он переменил столько профессий и получил столь ясное представление о взаимосвязях между ними, он сумел дать верное описание своей эпохи. И именно поэтому его величайшие шедевры: «Утраченные иллюзии», «Шагреневая кожа», «Луи Ламбер», «Гобсек» – эти великие эпосы буржуазии, биржи и коммерции были бы немыслимы без глубоко пережитых им разочарований его коммерческих времен.
 

 

Чтец

 

Век шествует путем своим железным,
Везде корысть и общая мечта
Час от часу, насущным и полезным
Отчетливей, бесстыдней занята.
Исчезнули при свете просвещенья
Поэзии ребяческие сны,
И не о ней хлопочут поколенья,
Промышленным заботам преданы.
 Е.А.Баратынский
V ведущий. Только теперь, когда Бальзак потерпел крушение в реальном мире, в нем созрел художник, чтобы рядом с этим миром создать свою собственную и властвующую над реальностью вселенную.
 

 

Сценка из повести «Гобсек» ( Разговор Дервиля с Гобсеком)

 

Гобсек: Что ж, Дервиль, ваш патрон продает свою контору?
Дервиль: Откуда вы знаете? Он никому не говорил об этом, кроме меня.
Гобсек: Только этим я и обязан честью видеть вас у себя.
Дервиль: Выслушайте меня, папаша Гобсек. Я знаю, что растрогать вас очень трудно. Поэтому я не стану тратить красноречия… Положение дел вот какое. Моему патрону контора приносит двадцать тысяч дохода в год; но я думаю, что в моих руках она будет давать сорок тысяч. Я чувствую: вот тут есть кое-что (стучит пальцем по лбу). И если бы вы согласились ссудить мне сто пятьдесят тысяч, необходимые для покупки конторы, я в десять лет расплатился бы с вами.
Гобсек: Умные речи! (пожимает руку Дервилю) Никогда еще с тех пор, как я веду дела, ни один человек так ясно не излагал мне цели своего посещения. А какие гарантии? Никаких. Сколько вам лет?
Дервиль: Через десять дней исполнится двадцать пять.
Гобсек: Принесетесвоюметрическуювыпись. Ну что ж, давайте торговаться. Я беру за кредит по-разному, самое меньшее пятьдесят процентов, сто, двести, а когда и пятьсот. Ну, а с вас я возьму тринадцать процентов в год. Прикиньте – под силу вам столько платить?
Дервиль: Я расплачусь, придется только приналечь на работу… Разрешите спросить, зачем вам понадобилась моя метрическая выпись?
Гобсек: До чего глупа молодежь! Извольте знать, господин стряпчий, и запомните хорошенько, чтоб вас не провели при случае, - если человеку меньше тридцати, то его честность и дарования еще могут служить в некотором роде обеспечением ссуды. А после тридцати уж ни на кого полагаться нельзя.
І ведущий. Как мальчик, отданный в ученье, Бальзак прислуживал многим господам, он служил и потребностям времени и злобе дня. Теперь он приближается к 30 годам. Пора ученичества миновала. Он должен направить всю свою волю на творчество. И он станет мастером.
 Да, он готов нести ответственность за себя и за свое творчество. И это явствует из его решимости опубликовать, наконец, книгу под собственным именем.
Учитель. Вскоре имя Бальзака приобретает известность. Только за два года (1830-1831) писатель опубликовал такое множество новелл, небольших романов, газетных статей, коротких рассказов, фельетонов, что в анналах литературы почти что нет подобных примеров. Если подсчитать написанное, то окажется, что он каждый день писал почти 60 страниц.
Чем больше Бальзак стремится выдвинуться на передний план, тем больше возможностей открывает он в себе, тем окрыленнее творит. В романах «Тридцатилетняя женщина», «Супружеское согласие» он создает совершенно новый тип непонятной женщины, которую супружество разочаровывает во всех ее ожиданиях и мечтах. Именно эти произведения завоевывают восхищенную публику. И так как во Франции, да и на всем белом свете, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч женщин чувствуют себя непонятыми и разочарованными, они обретают в Бальзаке врача, который первый дал имя их недугу. Он извиняет любой их неверный шаг, если только шаг этот совершен из любви. И они чувствуют, что он понял их, как никто другой. Да, он станет их адвокатом, защищающим их перед законами и моралью буржуазного государства. В «Сценах частной жизни», которые появились в апреле 1830 года, он ввел термин «тридцатилетняя женщина» и установил, таким образом, новый возраст любви для женщин всего мира.
 

 

Из повести «Гобсек» (сценка)

 

Рассказ Дервиля
…Молодой франт вошел, ведя под руку даму, и я сразу узнал в ней одну из дочерей старика Горио, а по описанию Гобсека, ту самую графиню, в чью опочивальню он проник однажды. Она же сначала не заметила меня, так как я стоял в оконной нише и тотчас повернулся лицом к стеклу.
Войдя в сырую и темную комнату ростовщика, графиня бросила недоверчивый взгляд на Максима де Трай. Она была так хороша, что я, невзирая на все ее прогрешения, пожалел ее. Видно было, что сердце у нее щемит от ужасных мук, и ее гордое лицо с благородными чертами искажала плохо скрытая боль. Молодой щеголь стал ее злым гением. Я подивился прозорливости Гобсека, - уже четыре года назад он предугадал судьбу этих двух людей по первому их векселю. «Вероятно, это чудовище с ангельским лицом, - думал я, - властвует над ней, пользуясь всеми ее слабостями – тщеславием, ревностью, жаждой наслаждений, светской суетностью».
 

 

ІІ ведущий (возле выставки с книгой в руках)

 

Впервые Бальзак дает представление об истинном размахе своего таланта в романе «Шагреневая кожа», в котором, как в разрезе, показывает все общество, верхние слои и нижние, нищету и богатство, лишения и мотовство, гений и буржуазию, Париж одиночества и Париж салонов, силу денег и их бессилие.
После десяти лет поисков вслепую Бальзак открыл свое истинное призвание. Он будет историком своей эпохи, психологом и физиологом, живописцем и врачом, судьей и поэтом того чудовищного организма, который называется Парижем, Францией, вселенной. Обретя эту цель, Бальзак обрел самого себя. «Существуют призвания, которым нужно следовать, и некая непреодолимая сила гонит меня вперед, навстречу славе и могуществу».
Посылая одному из друзей свой первый роман, Бальзак уже пишет: «Общий план моего творения начинает постепенно вырисовываться». Плодотворная мысль осенила его – он заставит созданные им образы переходить из книги в книгу, он напишет поэтическую историю эпохи, которая охватит все сословия, все профессии, все помыслы, все чувства, все взаимосвязи. Перед писателем предстает великое видение – «Человеческая комедия» И двадцати лет безмерного и беспримерного труда едва хватит на то, чтобы его воплотить.
С мужеством льва набрасывается Бальзак на работу. Пока бьется сердце писателя, безостановочный ритм его повседневной работы уже не будет знать ни перебоя, ни остановки.
 

 

Бальзак

 

Да, я пока еще в расцвете лет и сил.
Хотя раздумья плуг уже избороздил
Морщинами мой лоб, горячий и усталый,-
Желаний я еще изведаю немало,
Немало потружусь. В мой краткий срок земной
Неполных тридцать раз встречался я с весной.
Я временем своим рожден! И заблужденья
В минувшие года туманили мне зренье…
Да, муза посвятить себя должна народу!
И забываю я любовь, семью, природу,
И появляется, всесильна и грозна,
У лиры медная, гремящая струна!
 Виктор Гюго
 

 

ІІІ ведущий. Проходит год-два, и Бальзак – один из знаменитейших писателей Европы, которого читают в России и Германии, в Скандинавии и в Англии, которого осаждают газеты и журналы, добиваются издатели и которого засыпают бесчисленными восторженными письмами. Исполнилось заветное желание его юности. Пришла Слава, ослепительная, озаряющая весь мир Слава! Человека, даже более хладнокровного, чем Бальзак, должен был опьянить подобный успех. А тем более такую, не знающую удержу, упивающуюся иллюзиями оптимистическую натуру! Слишком много лет он, никому неведомый, нищий, голодающий, снедаемый отчаянным нетерпением, сидел в своей келье. Устав от унижений и отказов, от многолетнего рабства, от расчетов и бережливости и от вечного существования в долг, он жаждет теперь предаться искушениям собственной славы- роскоши, богатству, мотовству. Он знает, что великая мировая сцена уже открыта для него. И писатель решает показаться перед публикой в роли светского человека. И бессознательно подтверждает стократно изложенный им самим закон, согласно которому человек – мастер в своей сфере – становится тупицей, когда пытается проникнуть в сферу, ему чуждую.

 

 

 

ІVведущий

 

Для своего дебюта на светских подмостках Бальзак считает нужным вырядиться как можно пышнее. И прежде всего: нельзя выступить просто как господин Бальзак. Это звучит слишком по-мещански. И Бальзак самовластно присваивает себе дворянскую приставку. Начиная с «Шагреневой кожи» все его книги появляются под именем Оноре де Бальзак, и горе тому, кто решится оспорить его притязание на благородное происхождение.
Vведущий. А затем он совершенно меняет весь стиль своей жизни. На улице Кассини снимается третий этаж. Приобретается роскошная обстановка, а кроме того – и главное – нужно, чтобы ни один щеголь не мог сказать, что он одет богаче и дороже, чем Оноре де Бальзак. Поэтому к голубому фраку он покупает вычеканенные по особому его заказу золотые пуговицы. Лучшие портные шьют ему шелковые и парчовые жилеты. И в таком виде, с густо напомаженной львиной гривой, с кокетливым маленьким лорнетом в руке, вступает новый автор в парижские салоны, «чтобы создать себе репутацию», как если бы он не завоевал сердца современников и потомства своими творениями.
 

 

І ведущий. Но ни дорогие наряды, ни золотые пуговицы и кружевное жабо не в силах придать подлинно аристократического вида коренастому, тучному, краснощекому писателю, который без умолку говорит оглушительным голосом и, как пушечное ядро, врывается в любое общество. Он обладает слишком могучим темпераментом, чтобы усвоить сдержанные и пристойные манеры. И слабости Бальзака слишком у всех на виду. Они не могут не дать сотни поводов для остроумных и злобных нападок, для язвительных насмешек по его адресу. Бальзак, величайший писатель своего времени, становится излюбленной мишенью для ядовитых заметок и дерзких карикатур. Свет не мстит никому столь ожесточенно, как человеку, который презирает его и в то же время не может без него обойтись. Сам Бальзак не ощущает эту немилость. Он слишком жизнерадостен, слишком темпераментен, слишком независим, чтобы замечать булавочные уколы. И на улыбочки, хихиканье и издевки он отвечает только громким и веселым хохотом.

 

 

 

ІІ ведущий. До нас дошло грандиозное количество писаний о Бальзаке того времени – забавных, злобных, уничижительных, шутливых и ядовитых, и все они даны с ограниченной и неверной точки зрения парижского света и журналистских кругов. Современники сочинили о нем две тысячи анекдотов, но не оставили ни одного добросовестного и документального описания его жизни.

 

Бальзак должен был казаться обществу эксцентричным, потому что он в буквальном смысле слова терял центр равновесия, как только он покидал свою комнату, свой письменный стол, свою работу. Подлинный Бальзак, самый неутомимый труженик, какого только знает мировая литература, остался книгой за семью печатями для знатных вельмож, ибо они его знали один – единственный час в день, который он мог отдавать свету, а не двадцать три сокровенных часа его творческого одиночества.
 

 

 «Бальзак».

 

Когда иду к высокой цели,
Я над угрозами смеюсь
И, в правом убеждаясь деле,
К нему бестрепетно стремлюсь…
Ни брань, ни злобные гоненья –
Ничто меня не изменит!
Пусть рухнет мир, его крушенье
Меня убьет, но не смутит.
 (Виктор Гюго)
 
ІІІ ведущий. Подлинный Бальзак – это тот Бальзак, который в течение 20 лет, кроме бесчисленных драм, новелл, очерков, написал 74 полноценных романа, в которых он создал собственный мир, где существуют сотни местностей, домов и улиц, где обитают две тысячи людей. Только этой мерой и можно мерить Бальзака, только это творение вводит нас в подлинную его жизнь. И никто не знал, не наблюдал и не слышал подлинного Бальзака, кроме четырех стен, в которых протекало его добровольное заточение.
Покажем один день из этой настоящей жизни Бальзака. И тысяча, десять тысяч дней были, как две капли воды, похожи на этот день.
 

 

 ІV ведущий (переводит стрелки на больших часах)

 

Восемь часов вечера. Все давно уже закончили свою работу. Они оставили свои конторы, свои дела, свои фабрики, они пообедали в кругу друзей, или в кругу семей, или в одиночестве. Вот высыпают они из домов в поисках развлечений. И только он, только Бальзак спит в комнате с опущенными шторами, сраженный шестнадцати – семнадцатичасовой работой.
Девять вечера. Распахнулись двери театров, в больших залах кружатся пары, в игорных домах звенит золото – Бальзак все еще спит.
Десять часов вечера. Постепенно смолкают голоса города. Бальзак все еще спит.
V ведущий. Полночь. Париж онемел. Закрылись миллионы глаз. Погасли бесчисленные огни. Люди спят – а Бальзак приступает к работе. Теперь, когда для всех закончен день, его день начинается. Ничто уже не может помешать ему: ни посетители, которые ему в тягость, ни письма, которые лишают его покоя. Кредиторы, которые его преследуют, уже не постучатся у дверей, посыльные уже не станут требовать у него рукописей.
Грандиозный отрезок времени простирается перед ним: восемь, десять часов полнейшего одиночества – Бальзаку для исполинской его работы нужно такое грандиозное временное пространство.
І ведущий. Как всякий великий художник, Бальзак повинуется только законам своей работы: «Для меня невозможно работать, если я должен буду прервать занятия и выйти на прогулку. Я никогда не работаю лишь час или два».
Только ночь, неограниченная, беспредельная, он это знает, позволяет ему работать непрерывно, и ради этой работы он передвигает стрелки времени и превращает ночь в день и день в ночь.
 

 

ІІ ведущий (идет к столу Бальзака и ставит на стол канделябр со свечами)

 

Слуга зажигает у него на столе шесть свечей в серебряных канделябрах и наглухо закрывает окна шторами, словно отделяя его от внешнего мира. Книги на полках, стены, двери и окна, все, что лежит за ними, - все утопает теперь в темноте. Только люди, рожденные им, будут теперь говорить, действовать, смотреть, дышать. Так возникает, чтобы жить и существовать, его мир, его собственный.
ІІІ ведущий. Бальзак усаживается за стол. Это маленький, неприглядный стол, и все-таки Бальзак любит его больше, чем самое драгоценное свое достояние. Этот стол – единственный и немой свидетель подлинной его жизни.
Бальзак пишет и пишет, без пауз, без остановок, фантазия его, однажды запылав, горит не угасая. Перо в его нежной женственной руке так быстро мчится по бумаге, словно буквы едва поспевают за мыслью.
Чем больше пишет Бальзак, тем больше он не дописывает слова – только дальше, только не мешкать. Он не может задержаться, не может прервать внутреннее видение, и он не остановится, пока руку не сведет судорога или пока перед его померкшим от усталости взором не потускнеет написанное.
 

 

Чтец

 

 

 

Известен ты иль нет, велик ты или мал –

 

Но если в творчестве всю душу изливал,
То знакам, - что и ты и я , мы все чертили
На свитках золотых, как сладостный Вергилий,
В железных библиях, как величавый Дант
И плоти нашей пыл, и пламень сердца дан.
Ведь книга и поэт, создатель и творенье,
Всегда в мучительном и тесном единенье,
И наше детище так полно в нас живет,
В крови у нас бурлит и слезы наши льет…
 Виктор Гюго
 

 

ІVведущий. Иногда машина грозит застопорить.

 

Даже безграничная воля ничего не может поделать, когда исчерпан естественный запас сил. После шести часов беспрерывного писания и творчества Бальзак чувствует, что он уже больше не может. Рука повисает как плеть, глаза слезятся, кровь оглушительно стучит в его пылающие виски, перенапряженные нервы сдают окончательно. Но Бальзак, этот демон воли, не сдается. Он должен прийти к финишу. Бальзак встает – это его единственные короткие передышки, - подходит к столу и зажигает спиртовку.
Vведущий. Для Бальзака кофе важнее, чем еда, сон, чем любое другое наслаждение. Он терпеть не может табака. «Табак приносит вред телу, разрушает разум, отупляет целые нации».
Без кофе же нет работы, на верность которой присягнул Бальзак. Куда бы он ни поехал, он вместе с пером и бумагой берет с собой кофейник. Но вот как всякое возбуждающее средство, кофе перестает оказывать свое действие, и поэтому его приходится употреблять во все большем количестве. Он пишет об одной из своих книг, что довел ее до конца лишь при помощи «потоков кофе». В 1845 году, после почти двадцатилетнего злоупотребления этим напитком, он устанавливает, что весь организм его отравлен, и жалуется, что действие этого яда становится все менее сильным.
И если пятнадцать тысяч чашек крепчайшего кофе (так высчитал один статистик) помогли созданию гигантской «Человеческой комедии», то они же преждевременно погубили здоровое от природы сердце Бальзака.
 І ведущий. Наконец в восемь часов тихий стук в дверь. Входит слуга Огюст и вносит скромный завтрак. Бальзак поднимается из-за стола. Слуга раздвигает шторы. Бальзак подходит к окну и бросает взгляд на Париж, который он хочет завоевать. Уже открываются конторы и магазины, дети спешат в школу. Только он один среди сотен тысяч других уже закончил работать.
 

 

Бальзак (задумчиво смотрит в окно)

 

 

 

Как птичка, раннею зарей

 

Мир, пробудившись, встрепенулся…
Ах, лишь одной главы моей
Сон благодатный не коснулся!…
О, как пронзительны и дики,
Как ненавистны для меня
Сей шум, движенье, говор, крики
Младого, пламенного дня!
О, как лучи его багровы,
Как жгут они мои глаза!
О ночь, ночь, где твои покровы,
Твой тихий сумрак и роса!…
 Ф.И.Тютчев
І ведущий. Нужно дать отдых усталому телу, нужно взбодрить его для новой работы, и Бальзак принимает горячую ванну. Это единственное место, где он может размышлять, никем не потревоженный, - размышлять, ничего не записывая. Но вот за дверью уже слышны шаги. Это пришли рассыльные из различных типографий. Одни требуют новую рукопись.Другие приносят свежие гранки рукописей (Бальзак закончил их третьего дня и сдал в набор вчера). Целые груды бумаги прямо с печатного станка загромождают и заваливают шаткий столик, и все это нужно опять и опять просмотреть.
ІІ ведущий. Девять часов. Передышка закончилась. В этой чудовищной спешке и непрерывном труде Бальзак поддерживает свои силы только тем, что, не прекращая работы, переходит от одного вида работы к другому.
ІІІ ведущий. Чтение корректур для Бальзака не легкое дело. Он не только исправляет и шлифует, нет, он полностью перерабатывает и заново пишет свою книгу. Чтение, или, вернее, переписывание, корректур для него такой же решающий творческий акт, как и создание первого варианта.. Ни на что Бальзак не тратил столько стараний, страсти и усилий, как на пластичность своей прозы, которой он добивался медленно, постепенно, как бы обрабатывая слой за слоем..
ІV ведущий. Быстрый взгляд – Бальзак обладает даром читать по шесть-семь строк сразу- и вот рука его гневно тянется к перу. Бальзак недоволен. Все плохо, что он написал вчера, все, что он написал позавчера, - смысл неясен, фразы сбивчивы, слог неправильный, композиция неуклюжая! Все нужно сделать иначе, лучше, четче, яснее. Он приходит в бешенство. Это чувствуется по брызгам чернил из-под пера, по тому, как он в ярости перечеркивает вкось всю страницу. И он пишет своим быстрым и неразборчивым почерком поверх печатных строк. И вот поначалу разборчивая страница покрывается магическими знаками, иероглифами, черточками и линиями. В таком виде гранки возвращаются в типографию. И только очень опытные наборщики берутся за расшифровку бальзаковских иероглифов.
V ведущий. Но как же они ошибаются, если полагают, что на этом их труд закончен! Потому что, когда назавтра или послезавтра гранки, набранные целиком заново, возвращаются к Бальзаку, он набрасывается на этот новый набор с такой же яростью, как и на первый оттиск. Он снова разрушает до основания с таким трудом возведенное здание, он снова усеивает кляксами весь лист сверху донизу и отсылает обратно текст, такой же хаотический, как и первый оттиск. И так повторяется и в третий, и в четвертый, и в пятый, и в шестой, и в седьмой раз.
І ведущий. Работая над своими книгами, Бальзак нередко держал по 15-16 корректур. Ни финансовые затруднения, ни заклинания издателей не могут отвадить Бальзака от этого дорогостоящего метода. Десятки раз он отдавал половину и даже весь гонорар, полученный им за свои сочинения, чтобы оплатить громадные расходы по переверстке рукописей. Но в этом пункте творческой этики Бальзак неумолим. Когда однажды некий редактор журнала осмеливается опубликовать продолжение романа, не дождавшись получения бесчисленных корректур и окончательной авторской визы, Бальзак навсегда порывает с ним отношения. Человек, который окружающим кажется легкомысленным, слишком склонным к чрезмерной поспешности, здесь, когда речь идет о завершенности его произведения и о его творческой чести, оказывается самым совестливым, самым упорным, самым энергичным борцом из всех современных ему писателей.
ІІ ведущий.Три часа, четыре часа подряд работает Бальзак над своими гранками. Только в полдень Бальзак отодвигает гору бумаги в сторону, чтобы перекусить. Он съедает яйцо, бутерброд или легкий паштет. И вот опять он придвигает кресло к своему маленькому столу, и дальше, дальше, дальше, корректуры, наброски, письма; работа, работа, работа, без перерыва, без отдыха.
ІІІ ведущий. Около пяти часов Бальзак отбрасывает перо. Надо, наконец, дать отдых переутомленному телу и пылающей голове. Слуга сервирует ужин. Иногда на полчаса – час заходит издатель, которого он пригласил к себе, или кто-нибудь из друзей. Но обычно он остается один – он уже обдумывает и видит в мечтах своих тех героев, которые будут им созданы завтра.
 

 

Учитель (с книгой в руках)

 

Для Бальзака все его герои были живыми и близкими людьми. Создавая их, он то хрипел от ярости, обзывая их негодяями и дураками, то посмеивался и одобрительно похлопывал по плечу, то неуклюже утешал их в несчастье.
Вера в существование своих героев была у Бальзака поистине фантастическая. Об этом свидетельствует любопытный случай из его жизни.
В одном из рассказов Бальзака есть молодая монахиня Жанна. Настоятельница монастыря послала кроткую Жанну в Париж по каким-то монастырским делам. Молодая монахиня была потрясена блестящей, ослепительной жизнью столицы. Она осталась в Париже. Она истратила все монастырские деньги на то, чтобы превратиться в обольстительную парижанку.
Через месяц она пошла на панель.
В этом рассказе Бальзак упомянул название одного из существовавших в то время женских монастырей. Книга попала к его настоятельнице. В монастыре как раз была молоденькая монахиня Жанна. Настоятельница вызвала ее к себе и грозно спросила:
-          Вы знаете, что пишет о вас господин Бальзак?! Он опозорил вас! Он очернил нашу обитель. Читайте!
Девушка прочла рассказ и разрыдалась.
- Немедленно! – сказала громовым голосом настоятельница. – Немедленно собирайтесь, поезжайте в Париж, разыщите там господина Бальзака и потребуйте, чтобы он сообщил всей Франции, что это клевета о что он унизил честную девушку. Вы должны добиться этого. В противном случае лучше не возвращайтесь.
Жанна уехала в Париж. Она отыскала Бальзака и с трудом добилась, чтобы он принял ее.
Бальзак сидел за столом, заваленным горами торопливо исписанных листов бумаги.
Писатель хмурился. Ему было некогда – жизнь заранее была рассчитана так, чтобы успеть написать не меньше пятидесяти романов. Но глаза Бальзака остро блестели. Он не спускал их с Жанны.
 

 

Инсценизация «Оноре де Бальзак и монахиня Жанна»

 

Жанна. Дорогой писатель, я прошу Вас, снимите с меня позорную тень! Я умоляю Вас об этом!
Бальзак. Какую позорную тень? Все, что я пишу, всегда святая правда.
Жанна. Сжальтесь надо мной, господин Бальзак. Если вы не захотите помочь мне, то я не знаю, что делать.
Бальзак (вскакивает).Как?! (гневно кричит) Вы не знаете, что делать? У меня же совершенно ясно написано все, что случилось с вами! Совершенно ясно! Какие же могут быть сомнения?
Жанна. Неужели вы хотите сказать, чтобы я осталась в Париже?
Бальзак. Да! Да, черт возьми! Я хочу, чтобы вы сняли этот черный балахон. Чтобы ваше молодое прекрасное тело узнало, что такое любовь. Чтобы вы научились смеяться. Идите же! Идите! Но не на панель!
(Бальзак схватил Жанну за руку и потащил к выходной двери.)
У меня ведь все там написано! Идите! Вы очень милы, Жанна, но из-за вас я уже потерял три страницы текста. И какого текста!
Учитель. Жанна не могла вернуться в монастырь, так как господин Бальзак не снял с нее позорного пятна. Она осталась в Париже. Говорят, что через год ее видели среди молодежи в студенческом кабачке. Она была весела, счастлива, прелестна.
 

 

ІV ведущий. В восемь часов, когда все отправляются на прогулку, Бальзак ложится в постель и засыпает тотчас же, крепко, глубоко, без сновидений. Писатель спит до полуночи, пока слуга не зажигает свечи, и он принимается опять за работу.

 

 

 

V ведущий (возле выставки книг Бальзака).Так работает Бальзак – неделями и месяцами – не зная перерыва, не разрешая себе остановки, пока труд его не завершен. Но даже после этого он разрешает себе самый короткий роздых. «Битва следует за битвой», произведение за произведением, словно стежок за стежком , в той необъятной ткани, которая является результатом труда всей его жизни.

 

Чтец ( возле выставки )
Взгляни!… Здесь – созданный тобой
Твой труд, твоей мечтой когда-то бывший,
А ныне свет звезды любой
Своим сиянием затмивший.
В тиши продуман до конца,
Созданье разума и воли,
Твой дивный труд не оттого ли
Людские покорил сердца,
Что мощно выразил он своего творца?…
 Гете «Земная жизнь художника»
Учитель. В молодые годы безвестный Бальзак держал на своем письменном столе статуэтку Бонапарта, к шпаге которого был прикреплен листок с надписью: «То, чего он не довершил шпагой, я осуществлю пером. Оноре де Бальзак». И он действительно завоевал весь мир.
 

 

Ирина Хроменко,
учитель-методист,
Черкасская область

 

Рейтинг: +5 Голосов: 5 2665
А.Bogosvyatska # 8 листопада 2011 в 17:06 +2
Ирина, вы знаете, как внимательно и благодарно я читаю все ваши сценарии. Несмотря на одну объединяющую эти разработки тему: "Личность писателя (творца)" - вы каждый раз обращаетесь к разным аспектам. В теме о Бальзаке акцент поставлен на собственно природу творчества. "Двадцать три сокровенных часа его творческого одиночества"!  15-16 корректур огромных романов! Ответственность за каждое слово, сказанное к современникам и потомкам! Верность писательскому труду!
Помнится, Иосифа Бродского выслали из СССР за "тунеядство". Непосвящённым в труд сочинительства неведомо, насколько эта работа утомляет и выжигает изнутри...
Ірина Хроменко # 8 листопада 2011 в 22:38 +3
Да, Анна, по моему глубокому убеждению, рассказ о жизни мастера должен пробуждать чувства, эмоции, равивать интеллект школьников и, очень важно, воспитывать. Я, действительно, сознательно выстраиваю сценарии таким обрзом, чтобы воздействовать на моральную сферу детей. У кого же учиться, как не у великих художников,трудолюбию, целеустремленности, самоотверженности, мужеству, душевной красоте, силе духа, высоким чувствам, прекрасным мечтам...?! Идеалы, примеры необходимы в жизни каждого молодого человека. И это прекрасно, если школьник осознает на примерах О.де Бальзака и Мольера, как важно не изменить своему призванию, как необходимо много трудиться, чтобы стать знаменитым, как важно прославить свое имя добрыми делами для людей и во имя людей.Но я стараюсь пробуждать подобные чувства детей ненавязчиво. Они должны сами усвоить моральный урок через сопереживание, эмоциональное потрясение.

Передплата на журнал "Зарубіжна література в школах України" - найкращий подарунок для вчителя! Індекс видання 90230