в школах України

Ідеї для відкритого уроку від А.М. Богосвятської

Початок уроку – реальна можливість для вчителя проявити свої кращі якості, творчий підхід, варіації різних прийомів, створити в дітей позитивний емоційний настрій налаштувати на роботу, підтримати стан внутрішньої психофізіологічної активності, відкритості, залучити всіх учнів до навчального процесу. З першої посмішки, першого слова, жесту, руху, ритму серця учитель знаходить щирий відгук в очах, душах, думках своїх учнів.

Прийом «Емоційний дзвіночок». «Уявіть, що пролунав дзвінок, який повідомив про початок уроку. Та це незвичайний дзвінок – він кольоровий. Подумайте і відчуйте зараз, якого кольору дзвінок, що розпочинає наш урок? А який звук, яка мелодія цього емоційного дзвіночка? Спробуйте саме так передати свій настрій, внутрішній стан у цю хвилину».

«Парасолька». Прийдіть на урок з парасолькою, якщо за вікном падає дощ. Зверніться до дітей: «У мене в руках парасолька. Як ви думаєте, навіщо вона мені? А парасолька для того, аби ніяка мряка, похмура погода не зіпсувала сонячного настрою, який, я сподіваюся, буде домінувати у нас сьогодні на уроці».

«Паперові човники». Уроки зарубіжної літератури дають можливість учителю разом з учнями, не виходячи з класної кімнати, мандрувати по всьому світу, побувати в різних країнах за допомогою уяви. Тож нехай учні будуть мандрівниками.

Варіант 1. «Яким видом транспорту можна ді-статися до Японії?.. Перенесуть нас до Японії чарівні паперові човники, які ми виготовимо за допомогою давнього японського мистецтва орігамі.

Що ми будемо шукати? Можливо, до себе стежку» (ідея О.І. Майнаєвої: [1, с. 22]).

Варіант 2. Привітайтеся з дітьми і попросіть їх поки що не сідати на свої місця. Скажіть: «Сьогодні на уроці ми будемо мандрівниками. Щоб почати подорож, нам потрібно сісти в човник. Якого кольору ваш човник? І коли ви назвете колір, можна вже сідати і вважати, що урок розпочато». В кінці уроку спитаєте: «Якого кольору ваш човник зараз – наприкінці подорожі?»

Це важлива рефлексія кольору, яка допоможе з’ясувати настрій і емоційний стан кожної дитини і класу в цілому.

Самостійне формулювання теми. Важливо, щоб учні були співтворцями уроку, допомагали вам формулювати не тільки тему уроку, а навіть мету. Наприклад: «Нам сьогодні доведеться знайти відповідь на питання, над яким міркують мудреці всіх часів і народів: хто така людина? Це найважливіше питання в історії цивілізації! От вам перше завдання: сформулюйте самостійно тему уроку: «Людина – … всіх речей». (Варіанти відповідей: володар, хазяїн, творець, будівничий, загадка, розгадка…).

Ви продовжуєте: «На думку давньогрецького філософа Протагора, «Людина – мірило всіх речей». Як добре, що так багато варіантів, адже людину не можна охарактеризувати одним словом. Виходить, у кожного буде своя тема, тому що для кожного людина – це цілий світ.

А якщо у кожного своя тема, то, відповідно, і мета у кожного буде своя. Сформулюйте для себе мету уроку, починаючи словами: «Пізнати… Відчути…»

«Олімп Мудрості». «Для того, щоб відшукати відповідь на головне питання нашого уроку, ми піднімемося на Олімп Мудрості – найвищу вершину світу, на думку давніх греків. У процесі сходження на гору Мудрості кожен з вас побудує власний Олімп із камінчиків, які будуть отримані за правильні відповіді». В кінці уроку запропонуйте учням поглянути на свої власні Олімпи, підрахувати камінчики.

«Найцінніший скарб». Принесіть на урок красиву скриньку. «У мене на столі чарівна скринька, в якій зараз лежить найцінніший скарб планети Земля. Хто з вас хоче побачити його, може зазирнути, але поки що не розповідайте іншим, що ви там побачили». Учні по черзі зазирають у скриньку і дивуються. Коли остання дитина дізнається про вміст скриньки, спитайте: «То кого ж ви побачили? Себе, адже на дні скриньки лежить дзеркало. Так, людина і є найцінніший скарб на планеті. Кожен із вас – неповторна особистість, і саме такої дівчинки чи хлопчика більше на цій Землі немає і ніколи не було й не буде».

Після такого вступу можна переходити до вивчення теми (наприклад, вірш В. Вітмена «Пісня про себе», повість О. Вайльда «Портрет Доріана Грея») (ідея Хоменко Т.В. [2, с. 18]).

Колір уроку. Створити неповторне, яскраве враження від уроку допоможе кольорове оформлення класної кімнати, наприклад: веселка з журавлів на тюлі до вивчення твору Я. Кавабата «Тисяча журавлів» або різнокольорові паперові серця на стіні до вивчення вірша Р. Бернса «Моє серце в верховині».

Якщо книжка, яку ви аналізуєте, має колірну назву («Червоне і чорне» Стендаля, «Книги в червоній палітурці» М.Цвєтаєвої, «Пурпурові вітрила»

О. Гріна, «Синій птах» М. Метерлінка, «Оскар і рожева пані» Е. Шмітта та ін.), нехай колір вашого одягу, квітів у вазі на вчительському столі, колір роздаткових матеріалів буде у відповідних тонах, і ви разом з дітьми будете розгадувати кольорову символіку твору.

Об’єднайте дітей у «кольорові» групи. «Дорогі друзі! Всі ви – учасники Всесвітнього конгресу «Кольори Життя». У нашому конгресі беруть участь наукові лабораторії: «Помаранчева», «Зелена», «Жовта», «Червона», «Блакитна» (можуть бути інші варіанти кольорів)». Кожна група отримує завдання і через певний час звітує про результати пошуково-дослідницької діяльності.

«Символ уроку». Принесіть на урок живу троянду. «Троянда! Скільки емоцій можна отримати від одного тільки споглядання цього досконалого символу царства квітів. Цю чудову квітку оспівували в багатьох творіннях художники і поети: Вільям Шекспір, Поль Верлен, Анна Ахматова… Якими тільки епітетами не нагороджували цю красуню – ніжна, чарівна, приваблива, неповторна. Троянда вважається улюбленою квіткою самої Афродіти – богині любові». Запропонуйте дітям понюхати троянду і продовжити речення: «Ця квітка так пахне, що…»

Квітка повертається до вас: «Сьогодні ми будемо говорити про романтизм в літературі, і троянда буде символом нашого уроку». На дошці малюємо гарну троянду, на пелюстках якої протягом уроку учні записують важливі відкриття та висновки з теми, що вивчається. Наприклад: проголошення цінності людської особистості, складної, глибокої; утвердження внутрішньої безкінечності, людської індивідуальності; цікавість до всього сильного, яскравого, піднесеного; відмова героя від буденності; прагнення особистості до абсолютної свободи, до духовної досконалості, недосяжного ідеалу.

Нечервоні дні календаря. Існує багато цікавих свят, які не позначені червоним кольором у календарі, але їх відзначають у всьому світі. Почніть урок із приємної новини, що сьогодні, приміром, Міжнародний день щастя (друзів, шоколаду), поєднайте цю подію з темою вашого уроку.

Ось кілька дат до «нечервоного» святкового календаря:

11 січня – Міжнародний день «дякую!».

21 січня – Міжнародний день обіймів.

14 лютого – Міжнародний день книгодарування.

17 лютого – Міжнародний день спонтанного прояву доброти.

20 березня – Міжнародний день щастя.

21 березня – Всесвітній день поезії.

27 березня – Всесвітній день театру.

2 квітня – Міжнародний день дитячої книги.

7 квітня – Всесвітній день здоров’я.

22 квітня – День Землі.

25 квітня – День доньки.

15 травня – Міжнародний день сім’ї.

9 червня – Міжнародний день друзів.

9 вересня – Міжнародний день краси.

29 вересня – Всесвітній день серця.

13 вересня, 11 липня – Всесвітній день шоколаду.

21 вересня – Міжнародний день миру.

1 жовтня – Всесвітній день музики.

Перша п’ятниця жовтня – Всесвітній день посмішки.

11 жовтня – Міжнародний день дівчинки.

16 жовтня – День хліба.

30 жовтня – День карих очей.

16 листопада – Всесвітній день толерантності.

3-й четвер листопада – Всесвітній день філософії.

22 листопада – Всесвітній день синів.

15 грудня – Міжнародний день чаю.

Також можна привітатися з дітьми, використовуючи прислів’я або приказку про ту пору року або календарний місяць, під час якого проводиться урок. Наприклад, зимові привітання: «Доброго дня! Зігріємо один одного теплими словами!», «Рада бачити вас! Як гарно кружляють за вікном сніжинки. Надіюся, що сьогодні у нас на уроці буде високий політ думки», «Грудень рік кінчає, а зиму починає», «Січень наступає, мороз людей обіймає», «Лютий лютує, та весні дорогу готує».

Фрагмент статті «Ідеї відкритого уроку» Анни-Марії Богосвятської,
що була опублікована у журналі «ЗЛ» №1, 2018

Про необхідність проведення хвилинок здоров’я на уроках сьогодні переконувати нікого не потрібно. Валеохвилинка (від лат. valeo – «бути здоровим») – це хвилинка відпочинку на уроці, яка враховує триєдине поняття про здоров’я: не тільки фізичне, а й психологічне, і духовне. Здоровий урок – це урок, який зберігає сили і бажання дітей працювати далі.

У якості валеохвилинок педагоги давно використовують вправи для зору, дихання, зміцнення м’язів рук, правильної постави і відпочинку хребта, вправи на розслаблення, відновлення сил, зняття втоми, розвантаження емоційної й інтелектуальної напруги, для гармонізації роботи півкуль головного мозку, вправи-руханки тощо.

Ми пропонуємо ще один нетиповий поділ валеохвилинок – поділ на пори року – сезонні валеохвилинки (автор терміну – М.В. Кіба). Підбором вправ ми намагалися передати той настрій природи, який характерний кожному з чотирьох сезонів року. Природовідповідне розуміння ритмічності життя людини, дитини зокрема, відповідає великій мудрості наших предків: жити в злагоді з тим, що нас оточує. Всі вправи разом утворюють цикл, як і сама природа, проходячи через всі сезонні зміни в цілорічному циклі навчального року.

На наше глибоке переконання, одним із показників інтегральної характеристики професіоналізму педагога є здоров’язбережувальна компетентність. Творчий підхід вчителя до планування уроку реалізується не тільки в виборі навчального матеріалу, але й у продумуванні хвилинок відпочинку. До того ж зміст валеохвилинок може органічно поєднуватися з програмним змістом заняття.

Хвилинку здоров’я можна проводити вже на початковому етапі втоми: 8-11-та хвилина заняття. Обов’язковою нормою є перерва на відпочинок на 20-25-й хвилині уроку. Кожен учень має право у будь-який момент уроку попросити динамічну паузу або валеохвилинку.

Ми впевнені, що за допомогою цих вправ, які дають дітям велике задоволення, викликають радість в душі і позитивне ставлення до світу в цілому, ви зможете заохотити школярів працювати активніше та успішніше.

Наводимо фрагмент посібника для вчителя-практика «Давайте відпочинемо! Сезонні валеохвилинки», а саме – першу його частину: осінні хвилинки здоров’я.

 

ОСІННЯ РАДІСТЬ

 

Вправи для очей

«Мітка на склі, або Листочок». На віконному склі на рівні очей прикріплюється невеликий кольоровий листочок. Учні переводіть по черзі погляд спочатку на мітку на склі, потім на віддалений предмет за вікном.

«Перегони крапель». «Подивіться у вікно, який чудовий дощ падає, по склу стікають краплини. Оберіть собі краплинку і слідкуйте за її рухом вниз. Чия краплина швидше добіжить донизу?»

«Вітер». Учитель вимовляє слова, діти виконують вправи, завдання.

Вітер дме нам в обличчя. (Часто моргають очима.)

Захиталося деревце. (Не повертаючи голови, дивляться вправо-вліво.)

Вітер тихіше, тихіше, тихіше… (Повільно присідають, опускаючи очі вниз.)

Деревця все вище і вище! (Встають і очі піднімають вгору.)

«Маятник». Голову тримайте прямо, дивіться перед собою. Подивіться вліво, потім повільно переведіть погляд вправо. Голова нерухома, працюйте тільки очима. Під час виконання вправи не перенапружуйте м’язи очних яблук.

«Вісімка». Голову тримайте прямо, дивіться перед собою. Подумки уявіть собі горизонтальну вісімку (або знак нескінченності) максимального розміру в межах вашого обличчя і плавно опишіть її очима. Повторіть вправу кілька разів в одну сторону, потім в іншу. Після цього часто-часто поморгайте.

«Піжмурки». Кілька разів сильно примружтеся, потім просто заплющте очі і посидьте 20-30 секунд.

Двовзори – картини з подвійним змістом, зі схованими зображеннями. Термін придумав письменник Сергій Федін. При розгляді таких картинок створюється враження, що ти мимоволі перемикаєш тумблер або перегортаєш сторінку. Коли ми дивимося на картинку, на якій зображені «двовзори», підсвідомо мозок шукає щось зрозуміле і знайоме для нього: знайомі вигини, лінії, сюжети. Людина вже не бачить побачене спочатку, тому що увагу привертають інші лінії і контури.

Яких тварин ви бачите?

 

Корабель чи арка? Цей двовзор – справжній витвір мистецтва. Картину намалював Роб Гонсалвес – канадський художник, представник жанру магічного реалізму. Залежно від того, куди ви дивитесь, ви можете бачити або арку довжелезного моста, або вітрило корабля.

 

Роботи-двовзори українського художника з Тернопілля Олега Шупляка знаходяться у колекціях Національного музею Тараса Шевченка у Києві, міністерства культури України, міжнародного Фонду «Культурне надбання», а також у приватних колекціях багатьох країн світу.

 

Олег Шупляк «Ньютон в саду ідей»

 

Вправи для зміцнення м’язів рук

«Гарбузи». Візьміть в руки гарбузики (або інші овочі, якими багата осінь), підніміть вгору, покотіть вперед, назад по столі, вправо, вліво, передайте другові.

«Лимон». Уявіть, що в праву руку ви взяли лимон і намагаєтеся його здавити, щоб потік сік. Напружуйте руку і поступово стискайте її в кулак. Видавили сік!

Горіховий масаж (каштановий, шишковий, жолудевий). Волоські горіхи – справжній дар природи, і не тільки тому, що вони багаті на вітаміни і корисні жири. Східні мудреці радили носити пару волоських горіхів завжди з собою, щоб у потрібний момент знімати нервову напругу шляхом масажу долонь, адже тут розташовані активні точки, що відповідають за роботу внутрішніх органів.

Вправа 1. Візьміть в кожну долоню 2 горіхи і виконайте ними кругові рухи.

Вправа 2. Помістіть горіх на активну точку, розташовану на внутрішній поверхні зап’ястя в поглибленні між сухожиллями, злегка притисніть його долонею іншої руки і зробіть кругові рухи горіхом.

Масаж з олівцем. Покатайте олівець з ребрами між долонями.

«Піаніст». Покладіть обидві долоні на стіл і по черзі піднімайте всі пальці.

«Розумні руки». Вправа виконується в парах – з сусідом по парті. Учитель дає команди, які необхідно виконати мовчки за допомогою рук у парах: привітатися, поборотися руками, помиритися руками, висловити підтримку, пожаліти руками, висловити радість, побажати удачу, попрощатися.

Малюнок із гарбузових зернят. На тарілках для кожної групи учнів лежать гарбузові зернята, пофарбовані в жовтий, помаранчевий, рожевий, червоний колір. Потрібно скласти малюнок на осінню тему з різнокольорових зернят.

«Впізнай на дотик насінини». У мішечку знаходяться різні насінини, які необхідно впізнати на дотик: насіння яблука, винограду, соняшника, гарбузове насіння тощо.

 

Вправи-руханки

Відомий факт, що військовий на варті втомлюється більше, ніж у поході. Це тому, що його тіло тривалий час перебуває у нерухомому стані. При роботі з зошитом школярі пишуть не рукою, а «всім тілом». М’язи дитини, що підтримують позу і беруть участь у письмі, знаходяться в стані тривалої статистичної напруги. Отже, не забувайте про вправи на зняття м’язового напруження і відновлення енергії учнів, які ще називають руханками або енергізаторами.

«Сафарі». «Усі тихенько сідаємо на стільці. Хто хоче піти на Сафарі? Підніміть руку. Отже, беремо рушницю і одягаємо на плече (всі рухи імітуємо), одягаємо капелюх, взуваємо чоботи. Тихо відчиняємо двері і визирамо назовні. Все спокійно? Все спокійно. Рушаймо. Йдемо повільно стежкою (долонями плескаємо по колінах). Підходимо до високого дерева, дивимося вгору. Вилазимо на дерево (імітуємо процес). Розглядаємо місцевість у бінокль. Раптом бачимо лева. Жах! Швидко злазимо з дерева. Біжимо стежкою (плескаємо долонями по колінах). Відчиняємо двері будинку і швидко зачиняємо (плескаємо двічі у долоні, потім по колінах). Переводимо подих. Ух, ми в безпеці!»

«Дощ у лісі». Імпровізованими рухами учні супроводжують текст, який промовляє вчитель: «Уявіть, як у лісі світить сонечко, і всі дерева потягнули до нього свої гілочки. Тягнуться високо-високо, щоб кожен листочок зігрівся. Але подув сильний вітер і став розгойдувати дерева в різні боки. Міцно тримаються корінням дерева, стійко стоять і тільки розгойдуються. Вітер приніс дощові хмари, і дерева відчули перші ніжні краплі дощу. Дерева стали захищатися від сильних ударів дощу своїми гілками. Але ось з’явилося сонечко. Дерева відчули в собі свіжість, бадьорість і радість життя».

«Млин». Ноги на ширині плечей, руки притиснуті до боків. Повільно починайте обертати руками вздовж тіла – вперед-вгору-назад-вниз, поступово збільшуючи темп.

«Згуртуймося!» Клас за командою вчителя створює групи по 5, 3, 2, 6, 4 учні почергово.

«Дзеркало», або «Як сподобатися людям». Діти по черзі проходять перед дзеркалом, зберігаючи правильну поставу і надаючи обличчю привабливого виразу.

Руханка «1-10». Вихідне положення – стоячи. Цифри від 1 до 10 називати вголос і одночасно малювати різними частинами тіла:

1 – носиком,

2 – правим плечем,

3 – лівим плечем,

4 – правим ліктем,

5 – лівим ліктем,

6 – правим коліном,

7 – лівим коліном,

8 – правим носочком,

9 – лівим носочком,

10 – сідничками.

«Напиши ім’я». Стрибайте по індивідуальній траєкторії, уявно пишучи своє ім’я.

«Руки, ростіть». Піднімаємо по черзі руки, говорячи: «Рости, права рука…» (повільно, потягуючись, тягнемо вгору). Потім аналогічно: «Рости, ліва рука…»

 

Дихальні вправи

Неправильне дихання призводить до порушень діяльності серцево-судинної й дихальної систем, зниження насичення крові киснем, порушення обміну речовин.

 «Їжачок». Уявіть, ви маленький їжачок, ви поспішаєте з лісу додому, несете багато яблук, втомилися, тяжко і глибоко дихаєте. Раптом почули шурхіт і чимдуж помчали до своєї хатинки: дихаємо швидко, а потім повільно і глибоко.

«Пір’їнка». Уявіть, що перед вашим носом на відстані 10-15 см висить пір’їнка. Дихайте тільки носом і так плавно, щоб пушинка не ворухнулася.

«Здмухни пір’їнку». Спробуйте здути пір’їнку зі своєї долоні на руку сусіда.

«Вітер». Ноги ширше плечей, руки на поясі. Нахил до правої ноги, ліва рука вгору, видих. Встати, вдих. Нахил до іншої ноги, права рука вгору, видих. Встати, вдих.

«Добра тварина». Діти стають у коло та беруться за руки. Учитель тихим голосом говорить: «Ми – одна велика добра тварина. Давайте послухаємо, як вона дихає!» Усі прислухаються до свого дихання, дихання сусідів. «А зараз подихаємо разом!» Вдих – всі роблять крок вперед, видих – крок назад. «Так не тільки дихає тварина, так само рівно б’ється її велике добре серце». Стукіт – крок вперед, стукіт – крок назад.

«Годинник». Тік – вдих, так – видих.

«Полювання». Діти заплющують очі. Мисливці за запахом повинні визначити, що за предмет перед ними (апельсин, квітка, парфуми тощо).

Ноосферна дихальна гімнастика:

Вдих – любов. Видих – вдячність.

Дихайте… дихайте глибше…

Рецепти для аромалампи, що активізують і оптимізують процеси мислення:

Рецепт № 1: 2 краплі лимона, 2 м’яти, 1 лаванди.

Рецепт № 2: 4 краплі олії лимона і 2 розмарину.

Рецепт № 3: 2 краплі грейпфрута, 2 імбиру.

Рецепт № 4: 3 краплі бергамоту, 2 розмарину.

 

Вправи для красивої і здорової спини

«Королівська постава». Встаньте прямо. Ноги на ширині плечей. Підніміть руки через сторони, щоб кисті рук торкалися одна одну. (Важливо! Руки прямі.) Розгорніть руки тильною стороною одна до іншої. Знову зовнішньою стороною. Повторіть 10 разів. Уже після першого підходу постава покращиться. 1 хвилина на день – і через 2 тижні ви побачите результат.

Знизування плечима. Ця вправа для верхньої частини спини. Сядьте прямо, поставте обидві ноги на підлогу. Нехай ваші руки вільно висять по боках. Підтягніть плечі до вух. При цьому тримайте шию прямо, не згинайте її. Потім швидко опустіть плечі вниз. Повторіть цю вправу кілька разів у швидкому темпі.

Зведення лопаток. Сядьте прямо, поставте обидві ноги на підлогу, руки витягніть уздовж тулуба. Тримаючи шию прямо, зведіть лопатки. Не піднімайте плечі. Затримайтеся в такому положенні, а потім витягніть плечі вперед. Повторіть вправу кілька разів в помірному темпі.

Обертання плечима. Сядьте прямо, поставивши обидві ноги на підлогу. Коліна розставте по ширині плечей. Покладіть на плечі зігнуті в ліктях руки і зробіть кругові рухи вперед, як у плаванні вільним стилем. Повторіть цю вправу кілька разів, а потім змініть напрямок.

Скручування спини. Сядьте на край стільця, поставивши обидві ноги на підлогу. Коліна розставте по ширині плечей. Покладіть зігнуті в ліктях руки за голову, широко розставивши лікті. Вони повинні бути паралельні підлозі. Поверніть верхню частину тіла вліво, потім вправо. Повторіть кілька разів.

Поперековий нахил назад. Сядьте на край стільця, поставивши обидві ноги на підлогу. Тримайте спину прямо, коліна – на ширині плечей. Покладіть руки на коліна. Вигніть спину і подивіться в стелю. Нахиліться назад якомога нижче. Ваш підборіддя повинно дивитися вгору. Повторіть вправу кілька разів.

 

Звукові вправи

Оздоровлення звуками природи. Послухайте звук дощу, вітру, шелест листя.

Послухайте тишу, заплющивши очі, і намалюйте, що почули.

«Звукові контрасти»

Вправа 1. Встаньте зі стільця шумно, потім – тихо.

Вправа 2. Йдіть по уявній лінії безшумно, потім – тупайте.

«Імітація звуків». Існує цілий ряд вправ, заснованих на імітації звуків і рухів різних природних ситуацій.

Вправа 1. Уявним насосом накачайте шину велосипеда, роблячи руками звичні рухи і вимовляючи С-С-С-С, С-С-С-С, С-С-С-С…

Вправа 2. Короткими, уривчастими рухами стискуйте «грушу пульверизатора», супроводжуючи руху звуками Ф! Ф! Ф! Ф!

Вправа 3. Продемонструйте, що ви рубанком стругаєте дошку: Ж-Ж-Ж-Ж! Ж-Ж-Ж-Ж!

Вправа 4. Покажіть, як ви косите траву: С-С-С-С! С-С-С-С!

Вправа 5. Натріть підлогу щіткою: Ш-Ш-Ш-Ш! Ш-Ш-Ш-Ш! Ш-Ш-Ш-Ш!

Класична музика на осінню тему:

А. Вівальді «Осінь», концерт № 3 фа-мажор «Осінь».

П. Чайковський «Осінь», «Полювання», «Осіння пісня».

А. П’яццолла «Осінь».

Й. Гайдн «Осінь», 3-я частина ораторії «Пори року».

В. Гаврілін «Осінь».

 

Ігри зі словами

«Фраза по колу». Учитель пропонує обрати будь-яку просту фразу, наприклад: «У саду падали яблука». Діти по черзі вимовляють її з новою інтонацією (передати радість, здивування, недовіру, байдужість тощо).

«Допитливий алфавіт». Записуємо літери алфавіту у вільному порядку, пропускаючи кілька літер, з яких можна скласти ім’я дівчинки, наприклад, Олена (літери о, л, е, н, а не пишемо у переліку літер). Допитливий учень повинен знайти літери, які пропущені і скласти з них ім’я дівчинки. Кілька літер записуємо двічі, щоб вийшла назва міста, де живе дівчинка, наприклад, Суми (літери с, у, м, и записуємо у переліку двічі).

«Іменники». Учні об’єднуються в команди.

Завдання 1: хто назве більше слів на А;

Завдання 2: хто назве більше слів, щоб починалися на голосну, а закінчувалися на приголосну (наприклад: олівець).

 

Вправи для гармонізації роботи півкуль головного мозку

Пропоновані вправи поліпшують міжпівкульні взаємодії і координують роботу обох півкуль головного мозку, сприяють гармонізації емоційного і фізичного стану людини.

Вправа 1. Клацайте пальцями лівої руки і кліпайте правим оком. І навпаки: клацайте пальцями правої руки і кліпайте лівим оком.

Вправа 2. Згинайте пальці правої руки від мізинця до великого, одночасно пальці лівої руки розгинайте від великого до мізинця. Зробіть вправу в зворотному порядку.

Вправа 3. Права рука – зберіть в кулак, ліва – вистроміть вказівний палець. Поміняйте рухи.

Вправа 4. Пальцем лівої руки намалюйте коло у повітрі, а пальцем правої – трикутник.

Вправа 5. Пальцем однієї руки рухайтеся вздовж стола, а пальцем іншої руки легко стукайте по столі.

Вправа 6. Пальцем лівої руки доторкніться до правого вуха, а пальцями правої руки – до лівого вуха. Плескіт у долоні, змініть руки.

Вправа 7. Доторкніться до голови однією рукою. Погладьте живіт по колу іншою рукою.

Вправа 8. Рух рукою: вгору – вниз, а другою вліво – вправо.

Вправа 9. Одна рука – великий палець, друга – мізинець. Змініть позицію.

«Фламінго». Ліву руку покладіть на праве стегно, а праву руку – на ліве стегно. Плесніть по колінах. Поміняйте руки.

«Риба і змія». Однією рукою зробіть хвильку вздовж, а другою рукою впоперек.

«Долоня – кулак». Руки на столі. Одна стиснута в кулак, друга – долонею вниз. Рухи здійснюють за одночасної зміни позицій пальців рук з прискоренням швидкості дій.

«Горизонтальна вісімка». «Напишіть» в повітрі витягнутою лівою рукою «лежачу» вісімку. Рух починайте з центральної точки перетину всіх ліній фігури, потім проти годинникової стрілки ведіть руку вліво, описуючи коло і повертаючись в центральну точку. З неї ведіть руку вправо вгору за годинниковою стрілкою і знову повертайтеся у вихідну центральну точку.

Ту ж саму вправу виконайте правою рукою.

На закінчення спробуйте виконати вправу обома руками одночасно.

 

Вправи на розслаблення, відновлення сил, зняття втоми

Запуск ендорфінів – гормонів радості – викликають найлегші рухи: посмішка, потягування, позіхання.

«Розгойдування». Встаньте прямо, ноги розставте на ширину плечей. Руки і плечі розслабте і опустіть вниз. Голову тримайте прямо, не напружуючи м’язи шиї і потилиці. Тепер, переносячи вагу тіла то на одну, то на іншу ногу, плавно і ритмічно розгойдуйтеся з боку в бік, подібно до маятника. Очі не заплющуйте і стежте поглядом за предметами, що переміщаються при ваших рухах. При виконанні вправи частіше моргайте і слідкуйте, щоб дихання було глибоким, рівномірним і вільним.

«Сад моєї душі». «Сядьте якомога зручніше, заплющте очі і розслабтеся. Уявіть, як перед вами з темряви з’являються красиві різьблені ворота. Подумки простягніть руку і відчиніть їх. За ними знаходиться прекрасний сад. Йдіть по стежці і милуйтеся яскравими квітами, шовковистою смарагдовою травою, прислухайтесь до шелесту листя, співу птахів. Відчуйте, як вітер доносить до вас медовий аромат квітів і свіжість ранкового повітря. Віддайтеся сповна почуттю легкості і свободи… А тепер попрощайтеся з садом і повертайтеся до воріт. Озирніться. Цей сад – сад вашої душі, і ви в будь-якій ситуації можете отримати силу і підтримку, згадавши це чарівне місце».

 

Смаковий настрій

«Осінні яблука». Нарізати дрібними часточками яблука різних сортів і кольорів (зелене, червоне, жовте) і покласти в тарілки перед групами учнів. Пригостити учнів: яке яблуко більше сподобалось на смак, на колір, на запах?

«Дари осені». Перед групами учнів лежать у тарілках фрукти, нарізані кубиками без шкірки (яблуко, груша, банан, персик тощо). Потрібно на смак впізнати, який це фрукт.

Гра «Фруктове дерево». Уявіть, що ви потрапили в райський сад. Походжаючи в ньому, можна спостерігати велику кількість фруктових дерев. Оберіть фрукт з того дерева, яке вам найбільше подобається і дайте відповідь на запитання: «Який я фрукт?». Дайте характеристику собі через метафору: якби ви були фруктом, то яким? Опишіть сорт, смак, стиглість, колір тощо.

***

Сподіваємось, пропоновані вправи нададуть вам на початку нового навчального року сміливості у творчих пошуках, натхнення і майстерності у вихованні неординарних і талановитих учнів!

 

А.І. Богосвятська,
кандидат філологічних наук,
доцент кафедри гуманітарної освіти
Львівського обласного інституту
післядипломної педагогічної освіти,
член-кореспондент НАНО,
Лицар Гуманної Педагогіки,

М.В. Кіба,
учитель зарубіжної літератури, англійської мови
ЗОШ І-ІІІ ст. № 8 м. Дрогобича Львівської обл.

Стаття була надрукована в журналі “ЗЛ” №9, 2017

Прочитати

М. Чюрльоніс

ПИСЬМА  ДЕВДУРАЧЕКУ (отрывки)

III

Смотри, среди снежных горных корон, среди гор, почти достигающих небес, стоит человек. Под его ногами облака прикрыли всю землю; там, внизу, происходят земные дела – суматоха, шум, болтовня, но облака прикрыли все. Тишина. Кругом белые, удивительные короны, поразительно величественные, изумительно красивые, из опалов и жемчугов, из топаза и малахита, из хрусталя и алмазов. Потрясающе волшебные, огромные короны, а среди них стоит человек и смотрит, широко раскрыв глаза, смотрит и ждет. Обещал он, что на заре, в миг возжигания корон, в миг хаоса и танца лучей, запоет он гимн солнцу. Гимн солнцу. Под его ногами облака прикрыли всю землю. Тишина. Вокруг удивительно белые короны.

IV

Эта ночь твоя, слышишь, малышка?

Слушай, слушай внимательно, затаи дыхание и слушай! Слышишь? Как тихо-тихо говорят звезды: ”Эта ночь Твоя, малышка”. Значит, видишь, что Ты – Госпожа тишины и звездной ночи, Королева пирамид, пальм, сфинксов и бескрайней пустыни. Улыбаешься? Раз так, то и я такой же великий Король, потому что я перед Тобой, потому что вижу Твою улыбку.

Ты – моя милая малышка, такая-такая крошечка.

VI

Знаешь что, Казбечек, когда мы сидели на взгорке, я потихоньку сошел вниз и наблюдал за нами. Ты вся была в солнце, и солнце в Тебе, а я был весь освещен Тобой, и большая тень падала от меня почти на весь взгорок. И грустно мне стало вдруг и, знаешь, пошел я тогда долинами далеко-далеко, а когда вернулся к нам, Ты светилась еще больше, но моей тени уже не было совсем. Мы были очень заняты, надо было разрезать земляничку. Мы положили ее на листок и очень серьезно поделили – эту маленькую земляничку. И вспомнил я тогда, что было время, когда мир походил на сказку. Солнце светило во стократ ярче, огромные леса сверкающих серебряных орехов высились по берегам сонных изумрудных озер, и среди подпирающего небо золотистого хвоща летел страшный птеродактиль, летел шумно, дыша обжигающей угрозой, и исчез в лучезарной мгле двенадцати радуг, которые извечно стоят над Тихим океаном.

 

VIII

Сегодня не могу написать Тебе письмо. Очень тяжело у меня на душе. Похож я на птицу, придавленную древесным стволом, однако живу и крылья мои невредимы, разве подавлен и очень устал. (…)

Малышка, не думай обо мне плохо. Я соберусь с силами и вырвусь на свободу. Крылья мои невредимы. Полечу я в очень далекую страну, в край вечной красоты, солнца, сказки, фантазии, в зачарованный край, в прекраснейший край земли и долго на все смотреть буду, чтобы потом могла Ты прочесть это в глазах моих, Ты, маленький мой Девдурачек.

Сегодня  не могу написать Тебе письмо.

Крыница, 1906 г

МОРЕ

Могуче ты, море. Велико, беспредельно, неохватно. Целое небо покрывает своей лазурью твои волны, а ты, полное величие, дышишь тихо и спокойно, потому что знаешь: нет предела твоей мощи, твоему величию, твое бытие бесконечно. Великое, могучее, прекрасное море! Ночью на тебя смотрит полмира, далекие солнца погружают в твои бездны свой мерцающий, таинственный, сонный взгляд, а ты, вечный король великанов, дышишь спокойно и тихо, знаешь, что ты одно такое, и нет над тобой властителя.

Ты хмуришься, на лазурном твоем лике словно бы недовольство. Ты хмуришься? Или это гнев? Кто бы осмелился, о непостижимое в своем бесконечном величии море, кто бы осмелился восстать на тебя?

И шел из моря ответ, тихо шурша, раскачивая прибрежные травы, которые, колыхаясь, шептали: то ветер, ветер, ветер.

Ничтожный ветер – призрачная стойкость, ветер – бездомный бродяга, хилый, бесцветный, воющий, как мерзкий шакал, – бежит без цели, калеча леса, купаясь в пыли, раздувая пожары, валя старые кладбищенские кресты, терзая бедные хижины.

Склоняются перед ним гибкие ивы, а скромные цветочки даже к земле прижимаются, устрашенные его свирепостью. Они ведь слабенькие и хилые.

А ты хмуришься и гневаешься, вечный король великанов, ты, который испокон веков отдыхаешь освещенный мерцающими солнцами вселенной, всегда холодный и спокойный, ты беспокоишься.

Не из-за того ли, что твои волны уже не в твоей власти?

Уже ветер овладел ими, гонит перед собой, как стадо овечек.

Смотри, смотри, как все они охотно бегут, гонимые ветром, все до одной, а их миллионы, и, что ни мгновение, все больше.

Удержи хоть одну из подданных, король.

Какое ужасное стадо! От горизонта до горизонта – волны, волны, волны.

Смотри, твои великаны встают, но они не в твоей власти. Ты пенишься, великое море!

Ветер им повелел искрошить скалы в далеком далеке, и они бегут самоуверенно, завывая, и разбивают свои слабые груди о холодный камень, и гибнут; встают новые ряды и так же гибнут.

Ветер сгоняет все новые и новые стада, наконец ему это надоедает, и, все бросив, он со свистом уносится вдаль.

А ты пенишься, море, ты, великое и бессильное.

Ветра давно уже нет. Ты собираешь свои волны, свои остатки, едва их сдерживаешь, и жалобно стенаешь, как дитя. Зачем стенаешь, море?

Иль жаль тебе неугомонных твоих волн, от которых осталось лишь не много пены и ничего больше?

Не сожалей о них! Придет пора, и подует ветер, новые волны поднимутся с того берега, и ветер погонит их туда, куда захочет, и вдосталь будет неугомонных великанов-волн, от которых снова лишь немного пены останется и ничего больше.

Авторский перевод с литовского В. Коноваловa

Льюїс Керрол «Jabberwocky»

Jabberwocky

 

Twas brillig, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe;

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe.

 

‘Beware the Jabberwock, my son!

The jaws that bite, the claws that catch!

Beware the Jubjub bird, and shun

The frumious Bandersnatch!’

 

He took his vorpal sword in hand:

Long time the manxome foe he sought –

So rested he by the Tumtum tree,

And stood awhile in thought.

 

And as in uffish thought he stood,

The Jabberwock, with eyes of flame,

Came whiffling through the tulgey wook,

And burbled as it came!

 

One, two! One, two!

And through and through

The vorpal blade went snicker-snack!

He left it dead, and with its head

He went galumphing back.

 

And has thou slain the Jabberwock?

Come to my arms, my beamish boy!

O frabjous day! Callooh! Callay!’

He chortled in his joy.

 

Twas brillig, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe;

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe.

Курзу-Верзу

(пер. Миколи Лукаша, 1975)

Був сма́жень, і шви́мкі яски́

Сверли́-спіра́лили в кружві́,

Пичха́ли пи́ршаві пса́шки

І тру́лі долові́.

 

«Мій си́ну, бійсь Курзу́-Верзу́,

То кусозу́б і дряпола́п!

Не зна́йся з пти́цею Зу-Зу́

І ве́лезнем Хап-ха́п!»

 

Меча́-штрича́ він в ру́ки взяв,

Підня́в тропи́в воро́жий слід

І в сму́жній ду́мі спочива́в

Під дре́вом Діоді́д.

 

Та ра́птом чу́є глу́шний цвист,

Круго́м немо́в мого́нь паши́ть,

В триму́чім лі́сі ни́кне лист –

Курзу́-Верзу́ мети́ть!

 

Він раз мече́м! Він два штриче́м!

Ота́к штрича́єм ворогі́в!

Зняв гмі́ю зо́лову з плече́й,

Додво́му посміши́в.

 

 

«Ти вбив грозу́ Курзу́-Верзу́?

Мій хло́пчику, ти чудоде́ць!

О спла́вний день! Стриба́й пісе́нь,

Тоді́мо у хане́ць!»

 

Був сма́жень, і шви́мкі яски́

Сверли́-спіра́лили в кружві́,

Пичха́ли пи́ршаві пса́шки

І тру́лі долові́.

 

У шостому розділі казки, сидячи на паркані, філологічне яйце Шалам-Балам, або Хитун-Бовтун (Humpty-Dumpty) допомагає Алісі й розкриває секрет читання принаймні першої строфи:

«…— Для початку досить, — урвав її Шалам-Балам. — Каверзних слів тут достобіса. «Смажень» — це четверта година пополудні… пора, коли щось смажиться на обід.

— А й справді! — щиро здивувалася Аліса. — А «швимкі»?

— Ну, «швимкі» означає «швидкі» та «щемкі». Це, розумієш, як у валізі — у два відділення запаковано два значення одного слова.

— Розумію, — замислено промовила Аліса. — А що таке «яски»?

— «Яски» — це трохи ящірки, трохи борсуки, а коли вони спіралять, то трохи мовби й штопори.

— Видно, якісь дуже дивні звірята!..

— Ще б пак! — сказав Шалам-Балам. — А ще вони гніздяться під сонячними годинниками… А живляться сиром.

— А що таке «спіралити»?

— «Спіралити» — це крутитися без упину. Як свердло.

— А «кружва» — це, мабуть, простір довкола сонячного годинника? — сказала Аліса, сама дивуючись із власної здогадливості.

— Цілком з тобою згоден. Далі. «Марамульки» — це як “псюльки” — хирляві й обшарпані пташки з настовбурченим пір’ям… щось на зразок живої швабри.

— Ну, а «трулі долові», — не вгавала Аліса. — Мабуть, я завдаю вам добрячої мороки…

— Ну, «трулі» — це така собі рідкісна порода зеленої свині, а стосовно «долові», я не певен. Гадаю, це те саме, що «долюві», а заміна літери «м» на «л» означає, що вони покинули дш і спустилися в діг.

— А як розуміти «йти в псашки»?

— «Йти в псашки» — це щось середнє між «навіжено пурхати», «пахкати» та «чхати», а втім, щось подібне ти, можливо, почуєш ген там, у лісі… а коли почуєш — то все зрозумієш. До речі, який мугиряка підкинув тобі цю чортову дурню?

— Ніякий. Я знайшла її в книжці, — відповіла Аліса…».

 

Роздрукувати

Ні, не буде нас у домі…

В синіх присмерках один…

День зимовий крізь долоні

Мчить в ілюзію гардин.

 

Тільки білих цяток пір’я

В щирий плине оберіг…

Сяють білі сніг, сузір’я…

Окрім снігу хтивий сніг!

 

Знову інею малюнки

Крутять сойм бажань в мені…

Лихо тихо за лаштунки

Відлетить, як уві сні…

 

Та до стелі, по портьєрі,

Промайне тремтлива тінь…

В тишу, відчинивши двері,

В рай святий зійди, прилинь…

В. Харламов

 

Никого не будет в доме,

Кроме сумерек. Один

Зимний день в сквозном проеме

Не задернутых гардин.

 

Только белых мокрых комьев

Быстрый промельк моховой,

Только крыши, снег, и, кроме

Крыш и снега, никого.

 

И опять зачертит иней,

И опять завертит мной

Прошлогоднее унынье

И дела зимы иной.

 

Но нежданно по портьере

Пробежит сомненья дрожь,-

Тишину шагами меря.

Ты, как будущность, войдешь.

 

Ты появишься из двери

В чем-то белом, без причуд,

В чем-то, впрямь из тех материй,

Из которых хлопья шьют.

Б. Пастернак

 

Кольори голосних:

А – червоний

Я – яскраво-червоний

О –жовтий або білий

Е – зелений, жовто-зелений

И – темно-коричневий або чорний

І – синій, світло-синій, блакитний

У – синьо-зелений, фіолетовий

Ю – бузковий

Електроний підручник. Кавабата Ясунарі.Тисяча журавлів

Філософські та поетичні мініатюри Ольги Захарівни Северин, учителя-методиста Маньківської загальноосвітньої школи І—ІІІ ступенів №1 Черкаської області.

 

Життя людини схоже на лабіринт…

Гадаю, що мої невеличкі твори спонукають прислухатись до “шелесту ранкових зірок”, тобто зупинитись, оглянутись навколо, зазирнути у власний внутрішній світ і повірити, що життя прекрасне, тому що ми живемо й можемо творити його самі…

Благословіння неба
Ранок, оповитий серпанком, щедро приймає перші сонячні промінчики. Оживає навколо флора, вмита чистою росою матінки-природи. Пробуджується все живе, ніби приймаючи благословіння неба на новий день. День, який ніколи не повторюється…
Як трепетно, ніжно потрібно берегти усе те світле, що маємо на світанку нашого життя. Стільки ж усього відбувається вперше! А рана, заподіяна необережним словом, байдужістю тих, хто поруч, нахабно рветься аж у самі глибини сердець, витісняючи звідти струмочки душевного болю.
Зупинімось… Поміркуймо… Зазирнімо у власний внутрішній світ… Знайдімо джерела Доброти, Гармонії, Краси, Любові, і хай розіллються вони навколо ріками Радості і безмежного Щастя. Ми того варті!

Східна мудрість
Рідне село чи місто… Родинний дім… Завжди, стільки б років не минуло, якесь дивне, особливе почуття полонить душу… Тут зростав, зміцнювався батьківською благодаттю…
Спекотний день нахабно рвався у салон машини, витісняючи спогади, плутаючи думки…
А от і рідне подвір’я. Легесенький подих вітру дарував п’янкі запахи різнотрав’я…
Вкотре переконуюсь, що фізична праця інколи є насолодою, але все-таки через певний час відчуваю втому. Свіжоскошена трава спокусливо запрошувала відпочити на зеленім покривалі. Підкоряючись невидимій силі, приліг. Здавалось, обважніле тіло стало єдиним цілим із землею, вслухався у її дихання, голоси, запахи…
Десь далеко-далеко — несміливий шепіт струмка. Спраглі вуста вимагали для організму прохолодної водиці. За потічком — криничка… Цікаво, хто ж доглядає за нею? Чиїсь добрі руки і кухлик залишили. Внизу, де закінчувалася левада, розкішні верби зазирали у глибочінь природного дзеркала.
Чи є ще десь кращі місця!? А скільки таємниць зберігають ось ці скелі!? Присів на плескатий камінь, завирували спогади…
Згадалась східна мудрість: якщо не можна нічого змінити, потрібно дивитись на воду, час усе виліковує…
Увагу привернув паперовий кораблик. Звідки він? Як з’явився ось тут? На паруснику видніються слова:
Пам’ятаю штахети сусідки
Й твоє трепетне перше “люблю”.
Звідкіля ж було знати, звідки,
Що тебе на життєвім шляху я згублю?
Так він ще й не один, із цікавістю вдивляюсь у наступні рядки, які не розмила вода:
Не можна з пісні викинути слова,
А із життя — прожитого тобою дня.
Так часто………………………..
Сухою гілкою вдалось притягти обірваний лист паперу, на якому зумів прочитати лише окремі слова:
Пробач мені, любий, ……………. якщо можеш, — усе, просто я не вірила ні в що серйозне ………………… зрозуміла, що не можу без тебе, але ………… Твоя ……….
Людські почуття… Ніколи не звідаєш їх таємниць… Це вічна загадка, яку вирішує кожен сам. А може, Доля???
Ой, ще папірець. Він майже потонув. Число і записи… “2 травня….” Це ж сторінка із щоденника, якому трепетно дівчата довіряють власні таємниці. Про що, про кого записи там?! Дотягнувшись, неодмінно дістану і прочитаю, я ж так колись бажав це знати…
Не зміг… Прохолода річкової води розбудила мене…
Сонце мандрувало уже на спочинок. Незабаром сутінки покриють усе навколо. Пошепки повторив слова, що запам’ятались із дивовижного сну:
Не можна з пісні викинути слова,
А із життя — прожитого тобою дня…

Зупинімось…
Понад усе люблю залишатись наодинці серед природи. Плин думок такий легкий, можна знайти відповіді на найскладніші питання, навести лад у внутрішньому стані душі…
Чому це так? Можливо, тому, що кожен із нас — малесенька частинка Всесвіту, а в такі хвилинки ми гармонійно єднаємось із ним. Так хочеться усім сказати:
“Зупинімось хоча б на мить, відірвімось від нашої повсякденної буденщини, подивімось навколо себе, на світ земної краси, що нас оточує, послухаймо шепіт трав у лузі, пісню вітру, голос струмочка, річки, поспостерігаймо за зоряним нічним небом, помилуймося ранковою зорею…”
“Цвінь-цвірінь, цвінь-цвірінь”, — викрикуючи, подав свій голос горобчик-пустунчик. Заслухався милозвучною симфонією соловейка та й собі спробував. Але я вдячна йому: він повернув мене до реального світу, в якому, як і всі, поспішаю. Зрозуміла: необхідно внести зміни у щоденні плани, щоб відшукати оту стежину, що веде у світ Гармонії й Краси…

Автор: Динниченко Тетяна Анатоліївна, старший викладач кафедри теорії, історії та методики викладання зарубіжної літератури Гуманітарного інституту КМПУ ім. Б. Д. Грінченка

 

Слова
Верую в слово, к которому стремиться вся вселенная и
которое само «бе к богу» и которое само есть бог…
Ф.М. Достоевский

Загадка слов: их ясность и туманность;
У каждого свой запах, цвет и вкус;
И в каждом сотворенья первозданность
И мудрости тысячелетий груз.

Слова как будто лунные дорожки:
Волшебный отсвет зыбкой глубины.
И словно предсказания ворожки,
Понятны вроде бы и сладостно темны.

Слова перебираю словно четки,
Молясь о мудрости для слабых и слепых,
И тени ощущений безотчетных
Помимо воли прорастают в стих.

Что слово нам? Награда? Наказанье?
И кто нам его дал? И для чего?
Для исповеди или покаяния,
Иль постиженья сущности всего?

Иные словом обращают в веру,
Другие убивают, предают,
Те лгут и этой лжи не знают меры,
А эти словоблудием живут.

Мы говорить без умолку готовы,
А может лучше на уста печать?
И если впрямь «Вначале было слово»,
Нас вновь коснется Божья благодать.

 

* * *

Я хотела бы стареть у моря,
Не такого, как в рекламах турагентств,
Где курортники, не знающие горя,
Нам позируют в раю земных блаженств.

Мне хотелось бы совсем-совсем другого:
Кресло на пустынном берегу,
Теплый плед и призраки былого –
Все, что вспомнить я тогда смогу.

И глядеть в прозрачное далеко,
Слушать вечность в шелесте волны,
И спокойно дожидаться срока
Без обиды, страха и вины.

А еще, чтоб где-то в отдаленье –
Детский смех и перезвон церквей,
И еще, чтобы хватило зренья
Письма прочитать от сыновей.

Буду вспоминать слова и лица,
Силясь необъятное объять,
И смотреть как море серебрится,
И стихи, быть может, сочинять.

И такой простор, покой и мудрость
Буду ощущать внутри себя,
Что пойму я: умирать не трудно,
Если жил, надеясь и любя.

 

* * *

С любовью отпускаю вас,
Мои грехи, мои ошибки.
Спасибо, Господи, что спас
Меня от самоедства пытки.

Я всех люблю и всех прощаю,
И всех прошу простить меня,
И вечно помнить обещаю
Всех тех, с кем грелась у огня,

И тех, кто дал воды напиться,
Кто добрым словом поддержал…
И пусть мне даже не приснится
Никто из тех, что предавал.

* * *

Я раскрыла секрет левитации:
Не завидуй, не зарься, не лги,
И от жизни не жди компенсации,
Лучше сам возвращай все долги.

Как же трудно бывает подняться
Нам над бездной земной суеты
И призывным огням не поддаться
Cлавы, власти, амбиций пустых.

Каждый день так досадно подробен,
Ни минуты нельзя пропустить!
Почему человек не способен
В невесомой безбытности жить?!

Но я все-таки, пусть понемногу,
Научилась парить над земным,

По ночам разговаривать с богом
И к добру толковать свои сны.

 

* * *

Когда молоды мы, жизнь как небо:
Разгонись посильней и взлетай,
И на всех хватит счастья и хлеба,
И судьбу по душе выбирай.

Вроде просто, а сколько изломано
Белых крыльев в попытке взлететь:
Мы не знаем, что нам уготовано
Пережить, преступить, претерпеть.

И бежим день за днем, год за годом,
Забывая, что это разбег;
Уже ищем не взлета, а брода –
Не умеет летать человек!

И уже горизонт – не условность,
А предел: за него не взглянуть,
И в душе вызревает готовность
Осознать, что конечен наш путь.

И вдруг небо, давно вожделенное,
Нам становится близким, родным:
Вот доносим тела наши тленные
И туда непременно взлетим!

 

* * *

С точки зрения этики… религиозные заповеди могут быть с успехом заменены врожденным и укрепленным при помощи воспитания нравственным чувством… Возможно, этот встроенный камертон и есть голос Бога. Тогда поверить в Бога легко, потому что этот камертон, этот внутренний закон действительно существует.
Г. Чхартишвили

По одному индусскому ученью
Бессмертны наши души, и живут
Они в ином, тончайшем измеренье,
А здесь лишь наших смертных тел приют.

Вначале эти души, словно дети,
Глупы, до примитивного просты,
Грубы и глухи ко всему на свете,
Неразвиты, бездарны и пусты.

Но вот они рождаются на землю
И начинают долгий-долгий путь:
Страдают, познают, бунтуют, внемлют,
И постигают высшей правды суть.

И нет числа телесным воплощеньям:
Пока душа не выстрадает все,
Пока она не станет совершенной,
Она рождается еще, еще, еще…

Не нужно жить, как будто ты последний,
Презрев, что было, будет после нас:
Поступки не стираются бесследно,
Душа за них расплатится не раз.

Приходим в этот мир для очищенья,
Для добрых дел, для выплаты долгов,
Для дружбы и любви – для искупленья
Всех нами ранее содеянных грехов.

Себя спасаем и наказываем сами
Здесь не помогут деньги, власть и ложь,
И не прикроешься красивыми словами:
Что сеял ты, в итоге и пожнешь.

Не проще ль быть терпимым, добрым, честным,
А не молиться о спасении души;
Да еще вымолишь ли оно, неизвестно!
Все сделай сам, куда тебе спешить?

Какой бы трудной не была дорога,
Опора – высший нравственный закон,
Он в наших душах, это голос Бога,
Наш внутренний духовный камертон.

* * *

Как ни любил я людей, было в моем душевном складе
нечто, требующее время от времени полного
уединения… Мне надо было уйти в себя, побыть
наедине со своим внутренним «я», чтобы не
утратить лучшего, что во мне было.
Н. Готорн

Помалу сумерки сгущаются,
И поглощают цвет и звук;
Так солнце с городом прощается:
Еще один закончен круг.

Сбылись синоптиков пророчества –
Дождь барабанит о стекло.
Нас двое: я и одиночество,
И нам уютно и тепло.

Меня спасают наши бдения –
Сидим до полночи глухой.
С ним разделив свои сомнения,
Восстановлю в душе покой,

С ним похандрить, поплакать вправе я,
И с ним посплетничать – не грех!
И вмиг излечит от тщеславия
Его ирония и смех.

Мне с ним не грустно и не тягостно –
Мы так целительно молчим!
Себя мы этой тишью благостной
От шелухи освободим.

И пусть родных, друзей, любимых
Оно не может заменить,
Но мне оно необходимо,
Чтоб еще больше их любить.

 

* * *

О притягательность высоких идеалов,
Блаженство слез над книгой до утра,
Решенье: завтра жизнь начать сначала…
Как ты прекрасна, юности пора!

Тогда в нас сердце напряженней бьется
И сила чувств рвет душу пополам,
Поэзия над прозою смеется,
Планируя великие дела!

Благословляю эту безоглядность
В мечтах, поступках, мыслях и речах –
Без них была бы бытность безотрадной,
А может вовсе б этот мир зачах.

Тот свет из юности, как огонек во мраке,
Родник – для путника, влачащего суму;
И, словно Одиссей к своей Итаке,
Всю жизнь мы сердцем тянемся к нему.

Спасительный мираж, фата-моргана,
Он не дает в трясине утонуть,
Когда утеряна дорога к храму
И не хватает сил, чтобы вздохнуть,

Когда весь мир вокруг теряет краски,
И в смысле жизни смысла больше нет,
И наша жизнь так далека от сказки, –
Нас согревает этот чистый свет.

Давайте ж будем вечно молодыми
И эту жизнь, как в юности, любить,
И каждый день деяньями благими
Решать дилемму «быть или не быть»!

 

* * *
Цель моя в будущем…
Ф. Ницше

Так пронзительно хочется света
И прозрачности горних высот, –
Я уже где-то видела это
И с надеждой гляжу на восход.

Я ищу, чего нет и не будет,
И чего никогда не найти,
И хоть кто-то меня и осудит,
Не хочу я другого пути.

А, быть может, другого не надо,
Ну откуда нам, суетным, знать?
Времена и миры – вот награда
Для того, кто решился искать.

Обессилев, меняю я имя,
И на звездах себе ворожу:
От начала времен и доныне
В лабиринтах Вселенной брожу.

Яств земных мне всегда не хватало,
Ну а пища богов – для богов;
А мне нужно, ни много ни мало,
Мир избавить от смертных грехов.

Я, конечно, умом понимаю:
Не готов человеческий род!
Но я честно судьбу проживаю
И с надеждой гляжу на восход.

* * *
…верую в порядок, в смысл жизни, верую в вечную
гармонию, в которой мы будто бы все сольемся…
Ф.М. Достоевский

Я знаю: в мире все закономерно,
Хоть и не верю в фатум или рок –
Меняемся, дозрев до перемены,
И не причем тут дьявол или бог.

Я думаю, что всем за все воздастся,
И это будет благодать, не месть,
Ну а тех, кто склонен заблуждаться,
Еще вся вечность для прозренья есть!

И даже встреч случайных не бывает,
И каждая нам неспроста дана,
Она собой кирпичик представляет:
Из них и строится судьбы стена

Переплетаясь судьбами на годы,
Соприкасаясь взглядами на миг,
Кто ищет себе плена, кто свободы,
А для кого-то жизнь – игра интриг.

Ругать судьбу, что с зеркалом браниться –
Бессмысленно, нелепо и смешно:
Никак не может свет в нем отразиться,
Коль сердце от злых помыслов черно!

И, главное, ни в тяготах ни в блеске
Не нужно лгать, особенно себе –
От этой лжи растет обман вселенский,
А от него – рогатины в судьбе.

Давайте жить, как мы хотим и можем,
И пусть добро не покидает нас.
Ну а судьба, коль сами ей поможем,
Вознаградит, когда наступит час.

Русская литература с самых своих истоков заявила о себе как о литературе нравственной, духовной, учительной. Памятники древнерусской литературы заложили традицию: писатель, поэт – это посредник между Богом и человеком, вестник божественных истин, проводник, указывающий путь к спасению, пророк, возвещающий о будущем. Категория времени – такая важная для древнерусской литературы – всегда связывала воедино прошлое, настоящее и будущее. История каждого отдельного человека (князя, его дружинника, святого) и история каждой страны вписывались в мировую историю. Именно на писателе лежала ответственность увековечить, сохранить для потомков знания и уроки своего времени предупредить о возможных последствиях. По словам философа В.Соловьева, «в первобытные времена человечества поэты были пророками и жрецами, религиозная идея владела поэзией, искусство служило богам. Потом, с усложнением жизни, когда явилась цивилизация, основанная на разделении труда, искусство, как и другие человеческие делания, обособилось и отделилось от религии…» [1, 32]. Книга в Киевской Руси была атрибутом священным, сакральным, недоступным многим. Магия слова писанного завораживала древнерусского человека. И именно на Руси зарождается уникальное явление: безоговорочная вера читателя книге, писателю. Это доверие писатель должен был заслужить готовностью к жертве, самопожертвованию (вспомним протопопа Аввакума, Н.Новикова, А.Радищева, декабристов, русских писателей советской эпохи – репрессированных и неизвестно где погибших). В Западной Европе ситуация была совсем другая: властители умов Вольтер, Дидро в личной жизни не придерживались тех высоких идеалов, о которых они возвещали. Создавая системы воспитания, они, например, своих детей подкидывали в детские дома. Русский же писатель свою задачу осознавал не как совершенствование разума, а как служение пророческое, призыв к совершенствованию души, духа. Русская литература осознавалась (воспользуемся гоголевским образом) «незримой ступенью» к Христу. Пророк – человек, слышащий глас Божий, избранник, возвещающий людям Небесную истину. В открытии этой истины нуждаются люди либо никогда ее не знавшие, либо отвергнувшие и забывшие ее. Поэтому пророку необходимо сначала «раскрыть людям их неправду… а это есть обличение, это всегда болезненно для обличаемых» [2, 197]. Пророк воздействует на совесть, «глаголом жжет сердца людей», поэтому он всегда одинок, изгоняем. Вспомним у Лермонтова: Провозглашать я стал любви И правды чистые ученья: В меня все ближние мои Бросали бешено каменья. Гоголь продолжает и развивает традицию пророческого служения творца. С раннего детства он задумывался о своем предназначении. В его письмах часто звучали мессианские мотивы: «В те годы, когда я стал задумываться о моем будущем… мысль о писателе никогда не всходила мне на ум, хотя мне всегда казалось, что я сделаюсь человеком известным, что меня ожидает просторный круг действий, и что я сделаю даже что-то для общего добра» [3, 64]; «Много труда и пути, и душевного воспитания еще впереди. Чище горнего снега и светлей небес должна быть душа моя, и только тогда я приду в силы начать подвиги и великое поприще, и тогда только разрешится загадка моего существования…» [3, 381]; «Рожден я вовсе не затем, чтобы произвести эпоху в области литературной. Дело мое проще и ближе… душа и прочное дело жизни» [3, 428]. Существование в Гоголе двух существ, двух начал замечали многие: он – сумасшедший и мученик, плут и святой, язычник и христианин. С.Т. Аксаков, который писал в 1847 году при жизни его: «Я Вижу в Гоголе добычу сатанинской гордости», – пишет через пять лет после смерти его: «Я признаю Гоголя святым, это – истинный мученик христианства». Думаю, именно этот внутренний конфликт между осознанием своего высокого предназначения и невозможностью мгновенно изменить читателя и порождал постоянные метания Гоголя: «уйду в монастырь – нет, поеду за границу – буду сочинять – надо ехать к Гробу Господнему…» и т.д. В книге «Русская идея» Н.Бердяев пишет: «Русская литература ХІХ века носила учительский характер, писатели хотели быть учителями жизни, призывали к улучшению жизни» [4, 79]. Гоголь, учась у Отцов Церкви, много проповедует и пророчествует со страниц своих произведений. Мистические повести «Страшная месть», «Портрет», «Шинель» пронизаны ощущением мирового зла, пророческого обличения, они раздевают душу человека, напоминают о Судном дне. Как «певца зла», «наименее человечного в самой человечной из литератур» Гоголя трактуют Д.Мережковский, Н.Бердяев, М.Дунаев. Для В.Розанова Гоголь – лжепророк, который затмил истинного пророка – Пушкина, и послужил причиной русской революции. Слово Гоголя – хохла, малоросса (как его называли Белинский, Жуковский) – имело странное влияние на русскую общественность. Гоголю верили. Ему внимали как посланнику, боговидцу, прислушивались к его идее избранности России, которая понесет свет братства миру (знаменитый отрывок «Птица-тройка»). Путем перерождения – нравственного, духовного – должны развиваться люди, как герои его недописанных «Мертвых душ»: ад – чистилище – рай. По мысли Н.Бердяева, «с Гоголя начинается религиозно-нравственный характер русской литературы, ее мессианства. В этом большое значение Гоголя, помимо его значения как художника» [4, 81]. В. Зиньковский в своей статье «Н.В. Гоголь в его религиозных исканиях» считает, что рассматривать литературное наследие писателя вне связи с его идейными поисками нельзя, ибо именно идейные искания Гоголя привели его к тому духовному излому, такому заметному и русской литературе ХІХ ст. (в частности у Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского и др.). Исследователю важно вместить творчество Гоголя в общий духовно-религиозный контекст: «Гоголю принадлежит заслуга как раз в том, что в его произведениях [петербургского периода] резче, более выразительно выдвигалась идея беспочвенности эстетического гуманизма. Этим самым расчищалась идейная перспектива для более глубокого понимания эстетической жизни и эстетического творчества, а с другой стороны, более выразительно выдвигалась проблема того, как связать и внутренне соединить эстетические и моральные запросы, а именно проблема их обоснования и единства через религиозную сферу» [5, 415]. В основе религиозно-романтической мечты Гоголя лежит мысль о перевоплощении человеческой души, что собственно и пытался раскрыть писатель в незавершенной поэме «Мертвые души». По мысли В. Зиньковского, герои поэмы смогли бы преодолеть любые страсти при помощи «того вдохновения, что создается через приобщение к красоте, «праведному ведению» хозяйства» [5, 415]. В.Воропаев замечает, что «уже с начала 1840-х годов в письмах Гоголя начинает прорываться недовольство своим художественным творчеством и недостаточной силой его воздействия на общество…» [6, 268]. «Выбранные места…» – самое сокровенное произведение Гоголя, с которым он связывал много надежд. Наверное, он очень удивился, что книгу не поняли, не приняли. Для писателя это было произведение, в котором отразились его духовное совершенствование, его понимание современного мира, осуждение пороков и предложение выхода – социальная утопия. Это своеобразное духовное завещание, исповедь. Гоголь уже предчувствует смерть, и ему важно состояться как проповеднику и пророку. Н. Крутикова «Выбранные места из переписки с друзьями» называет по содержанию – утопией, по стилю – соединением исповеди с проповедью, по форме – произведением в письмах [7, 41]. Исследовательница считает, что миновало время негативной оценки «Выбранных мест» и сейчас нужно анализировать книгу в ключе страстной жажды Гоголя к духовному обновлению человека и совершенствованию общества. «Произведение может быть прочитано в конкретно-историческом аспекте, понятым в атмосфере той эпохи, в которую он был создан, или же в тех условиях временной «эпохальной» дистанции, в частности, в свете современных общественных, этических и эстетических запросов» [7, 41]. Главная идея книги, по мнению Н.Крутиковой, – призыв Гоголя к человеку возродить свою душу согласно с завещаниями Христа и спасти Россию и человечество вообще. По словам исследовательницы, «Выбранные места» – это своеобразная утопия, т.к., ища пути к гармонии человеческой жизни и к созданию идеального государства, Гоголь отбрасывает действенность политических и экономических реформ. «Гоголь обращается к совести людей из частных прослоек и всего государственного аппарата, надеется на мудрость и человеколюбие идеального монарха и таких же губернаторов, мечтает о возобновлении прошлых «патриархальных» связей между землевладельцами и крестьянами» [7, 42]. Утопичность книги заключается и в том преувеличенном значении, которое Гоголь предоставляет своему слову. Писатель считает, что, указав людям и государству на их негативы, существующее состояние в обществе превратится в лучшее, даже идеально-прекрасное. Н.Крутикова вполне справедливо не соглашается с теми критиками, которые считают «Выбранные места» свидетельством творческого кризиса художника, и относит это произведение к одному из последних сокровищ гоголевского художественного слова. Главный герой «Выбранных мест…» – поэт, двигатель народного сознания. Поэт соединяет вечные вопросы с сиюминутными, подсказывает, как России избежать гибели. «Да и как могло быть иначе, – восклицает Гоголь, – если духовное благородство есть уже свойственность почти всех наших писателей?» Это попытка и определить свой собственный путь, и вписать себя в традицию. Писатель исследует поэзию прошлых десятилетий – Державина, Языкова, Пушкина – и отмечает в ней «соединение с каким-то невольным пророчеством о России» [8, 239]. По мысли Гоголя, увлечение молодежи славянскими началами и их пророчество о будущем России – не только дань моде. Это прикосновение Божьей руки на всем, что происходит в государстве. «Оттого и звуки становятся библейскими у наших поэтов», – делает вывод писатель. Поэзия призвана бороться не за временную свободу, права и привилегии, а за душу человека. Интересный взгляд на творчество позднего Гоголя представлен в статье В. Кузнецова и Л. Нерушевой «Архетипы «русскости» в судьбе Николая Гоголя». Объектом пристального внимания авторов являются «Выбранные места», также называемые гоголевской утопией, однако утопией религиозной. Исследователи определяют два уровня творческой конструкции книги: «к первому относится система представлений о статусе и назначении писателя вообще, о мессианстве самого Гоголя и об особенной роли «Мертвых душ» в жизни России, ко второму – то, что Флоровский назвал утопией священного царства» [9, 50]. «Выбранные места» начинается с упоминания о смерти (с «Завещания»), а заканчивается главой «Светлое воскресенье». Уже в самой композиции «Переписки…» мы наблюдаем направление мыслей писателя: из бездны мрака, невежества, порока – к любви, духовному совершенствованию, «воскресению». Настоящее развитие России ужасает Гоголя: «Соотечественники! страшно!.. замирает от ужаса душа при одном только предслышании загробного величия и тех духовных высших творений Бога, перед которыми пыль все величие Его творений, здесь нами зримых и нас изумляющих» [8, 340]. Именно для предотвращения этих «страхов и ужасов» и предпринимает Гоголь издание своей «Переписки…». Писатель считает, что имеет право учительствовать, т.к. его молитвы угодны Богу и часто бывают услышаны (о чем знают его близкие друзья). Читатель должен быть послушен и внимать «проповеди» Гоголя, как ученик: «Друг мой! считай себя не иначе, как школьником и учеником. Не думай, чтобы ты уже был стар для того, чтобы учиться…» [8, 253]. Гоголь дает советы монарху, дворянству, помещикам, духовенству, крестьянству. Значение всех этих прослоек общества сакрализируется и выводится из той роли, которую каждая прослойка должна выполнять в идеальном государстве, идея создания которого и составляет основное содержание книги. Поиски нужно вести не снаружи, а в глубине себя, тогда наступит жизнь духовная, Христова. Предложение Гоголя к читателям присылать ему информацию о разных сторонах российской действительности имеет глубокий творческий смысл: авторство произведения может стать соборным. «Для чего это было нужно Гоголю? Писатель считал, что соборное изучение России и соборное написание романа перейдет в процесс соборного улучшения людьми самих себя и общественной жизни» [9, 50]. Но при всем этому Гоголь отводил для себя роль дирижера «общего дела», что выплывало из его уверенности о своем высоком назначении, мессианстве. «Так открывается новый путь уподобления Христу – психологические «штудии» и отображение их результатов в художественном творчестве. Здесь же и один из источников пророческого комплекса Гоголя: настоящий «духовидець» – избранник Божий. Книга, написанная таким избранником, получает статус сакрального текста. Поэтому сакральным и провиденциальным мыслится Гоголю второй том «Мертвых душ» [9, 51]. В.Зиньковский обстоятельно раскрывает вопрос о гоголевской эстетической утопии, распад которой имел такое огромное влияние на духовную драму писателя. Мечты о возвращении Церкви надлежащего места в системе культуры, которое она занимала в раннем христианстве и понимание неосуществимости этих моральных замыслов через художественное творчество, ограничивали внутреннюю свободу художника. Ощущение всеобщности христианского учения и его ценности для всех форм жизнь делало Гоголя одиноким и отделенным от современности. Поэтому В.Зиньковский называет художника «пророком православной культуры, предтечей всех тех духовных течений российской жизни, что ищут настоящего, а не символического, не номинального торжества Православия» [5, 416]. Гоголь стоял за духовную перестройку общества и оставлял вполне в стороне вопрос о реформе самого социального строя, потому что не верил в перестройку жизни путем внешнего возобновления. Обращая особенное внимание на религиозную чувствительность художника, украинский исследователь указывает и на то, что настоящее и высокое искусство в глазах Гоголя имело неоценимое значение для человека как толчок к самоусовершенствованию и духовному самостроению. «Гоголь всегда жил напряженной и глубокой идейной жизнью. Переход к религиозному мировоззрению был поворотом идейным, а не сентиментальным. В самой серьезности, с которой Гоголь развивал свое религиозное мировоззрение, отразилась и сила пережитого им поворота к религиозной жизни, и живет ощущение высшей правды христианства. Гоголь прежде всего для самого себя стал на путь религиозной жизни, а раз став на этот путь, он стремился – смело и честно – раскрыть и другим правду и силу религиозного понимания жизни и для личного, и для исторической жизни. Было бы неправильно искать у Гоголя “стройного мировоззрения”, но тем значительнее все то, что он переживал» [5, 419]. Следовательно, по концепции В. Зиньковского, идейно-религиозные поиски писателем самого себя и места своего творчества и определяют все особенности гоголевского художественного мирочувствования и миропонимания. «Предслышание», «предчувствование» – частые слова в «Выбранных местах…». Слыша голос Божий, Гоголь предупреждает: «В Европе завариваются теперь повсюду такие сумятицы, что не поможет никакое человеческое средство, когда они вскроются, и перед ними будет ничтожная вещь те страхи, которые нам видятся теперь в России. В Росси еще брезжит свет, есть еще пути и дороги к спасенью…» [8, 340]. А спасется, по указанию писателя, тот, кто будет исполнять дела так, как повелел Христос. Человек призывается в мир не для празднования, а для битвы. Тяжелое настоящее – это только начало тех ужасных последствий, которые ожидают человечество в будущем. Поэтому Гоголь предлагает свою модель развития России, свою социальную утопию, где все разумно, правят мудрые государи, и все счастливы. Философ И.А.Ильин писал, что только Пушкин с Гоголем поставили перед собой задачу «вызвать к жизни в России эпоху религиозного очищения, отдав этому все свое художество, всю силу своего созерцания. Этой эпохи мир ждет и по сей день» [10, 272]. По словам П. Михеда, Гоголь «предложил собственный социально-христианский проект»: миропонимание и мирочувствование Гоголя находилось, условно говоря, посередине между западноевропейским и византийским. В царстве Христа нет места отличиям между церковью и государством, т.к. общество в идеале объединяется духом соборности. В этом и заключается сущность религиозной утопии «Выбранных мест» [11, 10-11]. В ХІХ веке «сознание общества оставалось религиозным, а религия, которой это сознание привыкло противиться, чахла, теряла силы, вырождалась. И религиозное сознание осталось без крепкой опоры. Начались общие болезненные поиски новой веры, попытки возобновления старой. «Богоискательство» и «богостроительство» сопровождались неудачами, кризисами, срывами» [9, 56]. Будучи не в состоянии реализовать свою утопию, Гоголь задумывается над своим особенным, еще не найденным, предназначением. У него «появляется мысль, что он неверно понял волю Бога, когда начал писать, что его назначение в другом» [9, 52]. И отсюда начались, по мнению В. Кузнецова и Л.Нерушевой, те сомнения, которые и привели Гоголя к духовной катастрофе. «Выбранные места из переписки с друзьями» современники Гоголя назвали литературной неудачей писателя. С.Т. Аксаков: «Вы искренно думали, что призвание ваше состоит в возвещении людям высоких нравственных истин в форме рассуждений и поучений, которых образчик содержится в вашей книге… Вы грубо и жалко ошиблись. Вы совершенно сбились и, думая служить небу и человечеству, оскорбляете и Бога, и человека» [3, 449]. В.Г.Белинский: «Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма и мракобесия, панегирист татарский нравов – что вы делаете! Взгляните себе под ноги, – ведь вы стоите над бездною…» [3, 460]. И.С.Тургенев: «Более противной смеси гордыни и подыскивания, ханжества и тщеславия, пророческого и прихлебательского тона в литературе не существует». Гоголя объявили сумасшедшим. «Он остался вдруг уже не в одиночестве, а в какой-то страшной пустоте, в каком-то безвоздушном пространстве» [12, 268]. После негативных отзывов на «Выбранные места» Гоголь и сам стал называть свою книгу «чудовищной»: «Я точно моей книгой показал исполинские замыслы на что-то вроде вселенского учительства… А дьявол, который как тут, раздул до чудовищной преувеличенности даже и то, что было без умысла учительствовать…». Писатель сделал вывод из критики: «Не мое дело поучать проповедью». И вскоре – ушел из жизни, т.к. главное предназначение был не в силах выполнить. Последними его словами были: «Лестницу, поскорее, давай лестницу!» [3, 640]. В заключительной главе «Выбранных мест…» «Светлое воскресенье» тоже говорится о лестнице: «Бог весть, может быть, за одно это желанье (любви воскрешающей) уже готова сброситься с небес нам лестница и протянуться рука, помогающая взлететь по ней» [8, 419]. Вспоминаются и предсмертные слова Пушкина: «Ну поднимай же меня, пойдем, да выше, выше… ну, пойдем!» Устремленность вверх, в будущее, к свету отличает и творчество русских писателей, развивающих после Гоголя традицию пророчества: Ф.Достоевского, Н.Гумилева, Д.Мережковского, М.Волошина, Б.Зайцева, И.Шмелева, Д.Андреева, Л.Губанова и многих других. Литература 1. Соловьев В.С. Три речи в память Достоевского. 1881–1883 / О Достоевском: Творчество Достоевского в русской мысли / Сост. В.М.Борисов, А.Б. Рогинский. – М., 1990. 2. Дунаев М.М. Православие и русская литература. М.: Христианская литература, 1996. – Ч. І. 3. Вересаев В.В. Гоголь в жизни: Систематический свод подлинных свидетельств современников. Харьков, 1990. 4. Бердяев Н. Русская идея. Харьков – Москва, 1999. 5. Зіньківський В. М.В. Гоголь у його релігійних шуканнях // Хроніка-2000. – Вип. 37-38. 6. Воропаев В. «Духом схимник сокрушенный…» / Прометей: Историко-биографияеский альманах серии «ЖЗЛ». Т. 16: Тысячелетие русской книжности. М.: Молодая гвардия, 1990. 7. Крутикова Н. Поздний Гоголь // Всесвітня література та культура в навчальних закладах України. – 2000. – №11. 8. Гоголь Н.В. Собр. соч.: В 7 т. М.: Худож. Литература, 1967. Т. 6. 9. Кузнецов В.Г., Нерушева Л.Г. Архетипы “русскости” в судьбе Николая Гоголя // Русская словесность в школах Украины. – 1999. – №1. 10. Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1996. – Т.3. 11. Михед П.В. Основні напрямки вивчення творчості Гоголя: підсумки і перспективи / Гоголезнавчі студії. Випуск п’ятий. Ніжин, 2000. 12. Мережковский Д.С. Гоголь и черт: Исследование / Мережковский Д.С. В тихом омуте. М.: Советский писатель, 1991.

 

Анна-Мария Богосвятская

Тема Достоевского-пророка поднималась уже при жизни писателя. Духовное богатство его творческого наследия позволяло представителям различных философских и социальных направлений считать писателя духовидцем, прозорливцем. Вот только немногие высказывания о Достоевском-пророке. В.Соловьев: Достоевский – предтеча нового религиозного искусства, «проповедник христианской идеи» [1, 41]. Д.С. Мережковский: «пророк русской революции» [1, 86]. И.А. Ильин: глашатай и пророк христианско-православного русского духа [2, 379]. С.Белов: «…гениальный провидец, прозревающий на сто лет вперед…» [3, 82]. Н.Бердяев: «…Художество его обращено не к устоявшемуся прошлому, как художество Толстого, а к неведомому грядущему. Это – пророческое художество. Он раскрывает человеческую природу, исследует ее не в устойчивой середине, не в бытовой, обыденной ее жизни, не в нормальных и нормированных формах ее существования, а в подсознательном, в безумии и преступлении» [4, 252]. Однако далеко не все мыслители соглашались с ролью Достоевского-пророка. Для многих исследователей он скорее лжепророк. Н.К. Михайловский: «облыжно созданный вождь» [1, 60]; Л.Шестов: «…Чин пророка, за которым он так гнался, полагая, что имел на него право, был ему совсем не к лицу» [1, 127]. Андрей Белый называл Достоевского «лживым попом и лжепророком», говорил о своей «брезгливости» к нему, о том, что Достоевский – голый король, чье несуществующее платье люди просто боятся не похвалить. Но миссия пророка осознавалась и самим Достоевским. По словам корректорши В.В.Тимофеевой (О.Починковской), выпускавшей вместе с ним в 1873 году журнал «Гражданин», Достоевский любил отрывок из поэмы Н.П.Огарева «Тюрьма»: Я в старой Библии гадал, И только жаждал и вздыхал, Чтоб вышла мне по воле рока И жизнь, и скорбь, и смерть пророка [5, 174]. В последние годы жизни писатель читал на литературных вечерах пушкинского «Пророка», а после открытия памятника Пушкину его и самого назвали пророком. И.Волгин в монографии «Последний год Достоевского» подробно исследовал, как в конце жизни писатель стал часто появляться на публике, присутствовать на процессах против государственных преступников, выступать с публичными речами (взять хотя бы знаменитую Пушкинскую речь и ее влияние на общественность). В последний год жизни Достоевский как никогда осознал свое служение народу именно как служение пророческое. Шестьдесят лет. Умирать он не собирался. И не предвидел своей смерти, несмотря на прогрессирующую болезнь (в отличие от подводящих перед смертью итоги Пушкина, Лермонтова, Гоголя). Достоевскому остается жить только три месяца, а он говорит: «Все еще только начинается» [6, 6]. Дневники Достоевского дают нам право сделать выводы о том, что писатель осознавал себя вестником Божьим, считал себя «всевидящим и непогрешающим». В американских архивах исследователю творчества Достоевского С.Белову посчастливилось найти документ о встрече некоего Е.Тверского с невесткой Достоевского Екатериной Петровной Достоевской в годы второй мировой войны, познакомившей гостя с выписками из «Личного дневника» (?) писателя. Многие из этих выписок имеют ярко выраженный пророческий характер: «Я не хочу, чтобы люди, произнося мое имя, вспоминали бы только об одних грехопадениях человека. Я хочу зреть человека и непременно русского человека, не на нарах каторжника, не на скамье подсудимых, не в лечебнице душевнобольных, не на Иовом гноище…Я хочу, чтобы он стоял на горе и светил людям… Россия должна стоять на этой горе… Фаворской…»; «Надо потонуть в море греха, чтобы потом иметь власть и силу ходить по его волнам, как по суше… и что же?.. она… она, потонет в этом море… и она отречется… она – Богоносица… Россия. Народ наш отречется от Христа? Вот они теперь разбрасывают по деревням разные книжонки, в которых говорят, что Бога нет – наши «нигилисты», как их раньше называли, или «народники», как они теперь именуются. Народ им не верит и даже властям выдает их… А если поверит и предаст Христа. Разрушит храмы Божьи, надругается над святыней, прогонит и убьет священнослужителей… вот тот грех, который Богу нужен. Тогда это будет грех великого страдания, той великой скорби, которая обещана. Великая будет скорбь и родит ее невиданный грех…»; «От Христа они отрекутся и… царя убьют. Вот сколько лет они за ним охотятся, с Каракозова. Сколько их было, всех покушений?.. раз, два, три, четыре. Пока Бог творит чудо и хранит»; «И свершит это страшное дело не иностранец, не инородец, а непременно русские из народа…»; «И вот когда не станет пастыря, разбредется все стадо: братья начнут враждовать друг с другом, дети одной матери, они возненавидят друг друга и начнут поедать друг друга»; «Все в себя примет одна единственная любовь… Она вместит в себя весь мир… И глашатаем ее будет не Бог, а сами люди, бедные люди, люди, чистые сердцем, люди православные, люди земли» [7, 4]. Трудно судить, насколько можно доверять этому документу, но действительно ли мы знаем всё из наследия писателя, не могли ли и вправду к невестке Достоевского попасть записи самого личного характера, которые не могли быть переданы для публикации родственниками писателя. Для Д.С. Мережковского Достоевский был, вне всякого сомнения, пророком, потому что сбывалось главное, предсказанное писателем: Россия «пошла туда, куда он звал, к тому, что он считал истиной. И вот плоды этой истины. Россия уже не «колеблется», а падает в бездну. Самодержавие рушится. Православие в большем «параличе», нежели когда-либо. И русской народности поставлен вопрос уже не о первенстве, а о самом существовании среди других европейских народов» [1, 86]. Наследие Достоевского наполнено футурологическими прогнозами и картинами идеального будущего. Своеобразную утопию писатель предлагает в рассказе «Сон смешного человека». Достоевский рисует картину золотого века. Обитатели его идеального мира «для пищи и для одежды своей… трудились лишь немного и слегка… Они блуждали по своим прекрасным рощам и лесам, они пели свои прекрасные песни, они питались легкою пищей, плодами своих деревьев, медом лесов своих и молоком из любивших животных» [8, Т. 25, 114, 113]. Это картина будущего всемирного братства. С.М. Телегин: «Утопия писателя, как мы видим, – это «русский социализм во Христе», христианская утопия царства Божия на земле. Основной миф Достоевского строится как религиозно-утопический. Золотой век человечества может и должен вернуться. Утопия Достоевского – это общность людей, главной чертой которых является чувство всеобщей скорбящей любви во спасение человечества» [9, 43]. Для Достоевского его романы и повести были высшей формой выражения главной задачи любого творца – задачи учительной, нравственной, практической. Он не просто описывал и осуждал современные идейные веяния, но и предлагал путь, выход. Россия для него была богоизбранной страной (эта мысль ярко выражена в его публицистике, Пушкинской речи, в романе «Бесы»). Многие свои мысли он влагает в уста Версилова, для которого русский человек – всечеловек и самый свободный человек в мире. «Они (европейцы) – несвободны, а мы свободны. Только я один в Европе с моей русской тоской тогда был свободен… Всякий француз может служить не только своей Франции, но даже и человечеству, единственно под тем условием, что останется наиболее французом, равно – англичанин и немец. Один лишь русский, даже в наше время, т.е. гораздо еще раньше, чем будет подведен всеобщий итог, получил уже способность становиться наиболее русским именно лишь тогда, когда он наиболее европеец. Это и есть самое существенное национальное различие наше от всех, и у нас на этот счет – как нигде. Я во Франции – француз, с немцем – немец, с древним греком – грек и, тем самым, наиболее русский, тем самым, я – настоящий русский и наиболее служу для России, ибо выставляю ее главную мысль»… «Одна Россия живет не для себя, а для мысли, и знаменательный факт, что вот уже почти столетие, как Россия живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы» [8, Т. 13, 377]. Пушкинская речь Достоевского, по справедливому определению многих исследователей, – это его последнее слово и завещание: «здесь заключалось уже и указание на положительные исторические задачи или, лучше, уже и указание на положительные исторические задачи или, лучше, обязанности России» [1, 52]. Именно романы писателя и были «формой его страстной проповеди мессианского назначения России…» [10, 20]. По воспоминанию В. Соловьева, «в одном разговоре Достоевский применял к России видение Иоанна Богослова о жене, облаченной в солнце и в мучениях хотящей родити сына мужеска: жена – это Россия, а рождаемое ею есть то новое Слово, которое Россия должна сказать миру. Правильно или нет это толкование «великого знамения», но новое Слово России Достоевский угадал верно. Это есть слово примирения для Востока и Запада в союзе вечной истины Божией и свободы человеческой» [1, 54]. Именно в этом и усматривал высшую задачу и обязанность России, по В.Соловьеву, Достоевский. «Правда, он считал Россию избранным народом Божьим, но избранным не для соперничества с другими народами и не для господства и первенства над ними, а для свободного служения всем народам и для осуществления, в братском союзе с ними, истинного человечества или вселенской Церкви» [1, 43]. Роман «Бесы» давно признан романом-предупреждением, романом-предсказанием, романом-пророчеством. «Учитель» Николай Ставрогин раздает своим «ученикам» Ивану Шатову, Петру Верховенскому и Алексею Кириллову идеи, о которых сам же и забывает. Но идеи «прорастают» и начинают сжигать героев изнутри. Неверующий в Бога Шатов проповедует идею русского народа-богоносца, народа избранного. В Шатове заключены «противоречия, соблазны и грехи русской мессианской идеи» [4, 364]. Петр Верховенский под лозунгами «общего дела», «братства», «пятерки избранных» совершает братоубийство. Д.С.Мережковский так оценивает идею Петра Верховенского: «Не казалась ли невозможностью и первая половина пророчества о русской революции? А между тем эта половина уже исполняется, почти исполнилась с ужасающей точностью: «такая раскачка пошла, какой еще мир не видал», и не сегодня-завтра «рухнет балаган». Отчего бы не исполниться и второй половине пророчества – о самозванце?» [1, 106-107]. Алексей Кириллов, которого «Бог всю жизнь мучил», желает уйти из жизни просто так, без причины, по самовольному хотению. Его безумством воспользуются для низменных целей прикрытия страшного преступления. Эксперименты героев Достоевского провалились, поскольку не имели скрепляющей созидательной идеи. В конце жизни Достоевский писал: «В «Бесах» было множество лиц, за которые меня укоряли как за фантастические, потом же, верите ли, они все оправдались действительностью, стало быть, верно были угаданы» [11, 53]. Достоевский был не только великим художником, но и великим наблюдателем современной действительности. Он предвидел, куда могут привести молодежь неустоявшиеся «истины». Так его роман «Преступление и наказание» был написан как раз перед преступлением Данилова и Каракозова, а «Бесы» – перед процессом нечаевцев. По мысли Ю.Кудрявцева, «то, что Достоевский увидел, он назвал мерзким. Оно и было мерзким. Писатель дал прогноз развития общества при торжестве в нем «бесовства». Наше время подводит предварительные итоги этого торжества. Они устрашающи. Окончательные можно будет подвести только после смерти «бесовства». Но и предварительные показывают правильность прогноза» [12, 393]. Ставрогин – однозначно – лжеучитель. Достоевскому для выражения его высших идей был нужен образ учителя. И писатель делает попытку воплощения образа наставника в романе «Братья Карамазовы». В уста старца Зосимы вкладывает Достоевский пророчества о будущем России и всего мира, идею Церкви как положительного общественного идеала. Эпиграф к роману (кстати, высеченный и на могилке Достоевского): «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Евангелие от Иоанна, гл. ХІІ, ст. 24). Комментарии к эпиграфу в Полном собрании сочинений Достоевского: «Эти слова, повторенные в тексте романа, выражают надежду писателя на грядущее обновление и процветание России (и всего человечества), которое должно наступить вслед за всеобщим разложением и упадком» [8, Т. 15, 523]. Старец Зосима говорит о социалистах: «Воистину у них мечтательной фантазии более, чем у нас. Мыслят устроиться справедливо, но, отвергнув Христа, кончат тем, что зальют мир кровью, ибо кровь зовет кровь, а извлекший меч погибнет мечом. Если бы не обетование Христово, то так и истребили бы друг друга даже до последних двух человек на земле» [8, Т. 14, 288]. Видение будущего святым старцем таково: «…Теперь общество христианское пока еще само не готово и стоит лишь на семи праведниках; но так как они не оскудевают, то и пребывает все же незыблемо, в ожидании своего полного преображения из общества как союза почти еще языческого во единую вселенскую и владычествующую церковь. Сие и буди, буди, хотя бы и в конце веков, ибо лишь сему предназначено свершиться!» [8, Т.14, 61]. Д.С. Мережковский объясняет «буди, буди» старца Зосимы следующим образом: «…Острие меча Христова, поднятого для этой брани, есть первое пророческое слово великой русской религиозной революции – слово, недаром идущее именно от нас, учеников Достоевского: самодержавие – от Антихриста… «Государство обращается в церковь» – это «есть великое предназначение православия», – так отец Паисий сводит к исторической реальности апокалипсическое «буди, буди» своего учителя» [1, 114]. Отец Паисий читает о браке в Кане Галилейской, а дремлющему Алеше Карамазову видится дорога – большая, прямая, светлая, хрустальная и солнце в конце ее. Так символически Достоевский видит будущее России. Апокалипсис – любимая и наиболее читаемая книга Достоевским в последние годы жизни. Для Н.Бердяева писатель «целиком принадлежит эпохе катастрофического мироощущения, эпохе, религиозно обращенной к Апокалипсису. Его мессианское народное сознание становится универсальным, всемирным, обращенным к судьбе всего мира» [4, 355]; «Для него нет возврата к тому устойчивому, статическому душевно-телесному бытовому строю и укладу жизни, который века существовал до начавшейся революции духа. Достоевский слишком апокалипсически и эсхатологически настроен, чтобы представлять себе такой возврат, такую реставрацию старой, спокойной жизни. Он один из первых почуял, как ускоряется всякое движение в мире, как все идет к концу. «Конец мира идет», заносит он в свою записную книжку» [4, 329]. Взгляд Достоевского направлен в далекое будущее, в то время, когда люди объединятся во всечеловеческое братство, когда государство станет церковью, когда человечество переродится физически, дождется Христа. На устремленность писателя в будущее обращали внимание многие мыслители: В. Соловьев: «По роду своей деятельности принадлежа к художникам романистам и уступая некоторым из них в том или другом отношении, Достоевский имеет перед ними всеми то главное преимущество, что видит не только вокруг себя, но и далеко впереди себя…» [1, 35]. Н. Бердяев: «…Достоевский весь обращен к будущему, которое должно родиться от почуянного им бурного внутреннего движения» [4, 329]. В.Розанов указывал на особый характер романов писателя, «все зовущих куда-то…». Интересы Достоевского «были вне своего дня, зов… был обращен к векам и народам, взор – устремлен в вечность» [1, 67-68]. М.И. Туган-Барановский: «Из всех русских писателей Достоевский всего более писатель будущего» [1, 93]. Персонаж романа Достоевского «Подросток» Тихомиров предлагает свою идею: «Оставьте Россию, если вы в ней разуверились, и работайте для будущего, – для будущего еще неизвестного народа, но который составится из всего человечества, без разбора племен» [8, Т. 13, 45]. В записных книжках писателя отражены трудные размышления об исторических судьбах христианского идеала. Единственный выход, предлагаемый писателем, – это Христос. «Во Христе свобода становится благодатной, соединяется с бесконечной любовью, свобода не может уже перейти в свою противоположность, в злое насилие» [4, 335]. Философ К. Леонтьев, вступая в полемику с Достоевским, утверждал: «Пророчество всеобщего примирения людей во Христе не есть православное пророчество, а какое-то, чуть-чуть не еретическое» [1, 14]. Мысли Достоевского о самом отдаленном будущем – это мечты о том времени, когда люди будут счастливы абсолютно: «Это будет… когда человек переродится по законам природы окончательно в другую натуру, который не женится и не посягает…» [13, 174]. Т.е., по предвидению писателя, настанет время, когда человечество переродится физически. А это возможно лишь при условии духовного перерождения человека. Не социальная революция, а революция духа – вот конечная цель Достоевского. Устремленность в будущее, к свету отличает также творчество и других русских писателей, развивающих после Достоевского традицию пророчества: Н.Гумилева, Д.Мережковского, Б.Зайцева, И.Шмелева, Д.Андреева, Л.Губанова, А.Солженицына и многих других. Литература: 1. О Достоевском: Творчество Достоевского в русской мысли / Сост. В.М.Борисов, А.Б. Рогинский. – М., 1990. 2. Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1996. – Т. 3. 3. Белов С. Жена писателя: Последняя любовь Ф.М.Достоевского. М., 1986. 4. Бердяев Н. Миросозерцание Достоевского / Бердяев Н. Русская идея. Харьков – М., 1999. 5. Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. М., 1964. – Т. 2. 6. Волгин И. Последний год Достоевского. М., 1986. 7. Тверской Е. Пророчество Ф.М.Достоевского о злодеяниях русской революции и ее последствиях // Слово. – 1992. – № 11-12. 8. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Л.: Наука, 1972-1988. 9. Телегин С.М. Основной миф Достоевского // Литература в школе. – 1998. – №4. 10. Селезнев Ю. Слово воплощенное // Литература в школе. – 1994. – № 2. 11. Достоевский Ф.М. Письма. М., 1959. – Т.4. 12. Кудрявцев Ю.Г. Три круга Достоевского. М., 1991. 13. Литературное наследство. М., 1971. Т. 83. «Неизданный Достоевский». Записные книжки и тетради 1860-1881 гг.

 

Анна-Мария Богосвятская

 

Было темно и холодно и совсем непонятно. Самое главное – непонятно, куда делся теплый дом, хозяин, хозяйка, мягкая подстилка, мисочка с кормом? Что же это происходит?
Темно и холодно и голодно уже который день. Мысли были одни и те же – «что происходит» и «есть хочется». Постепенно мысль «что происходит» притупилась и стала уходить, т. к. ответа на нее все равно не могло быть, а вот мысль «кушать хочется» не давала покоя. В результате нескольких бродячих дней удалось кое-что найти похожее на еду, но все оставалось вокруг холодным и одиноким.
Кот был совершенно черный, без единого пятнышка. От таких котов люди, как правило, шарахаются в сторону, как от беды какой, плюют через левое плечо, бояться перейти дорогу после кота и еще верят во всякие приметы. «Почему так», думал кот, «Что и кому я могу сделать плохое, и почему я оказался вне дома?»
Поджав лапки, кот сидел возле какого-то дома, куда его занесло в результате долгих скитаний. Была зима, и полевых мышей не было, мусорников с остатками пищи в ближайшем окружении тоже не было, голод и холод проникли во все существо черного кота. Была попытка у кота подойти к какой-то женщине, вышедшей из дома, с просьбой дать ему поесть, но женщина прогнала кота и перекрестилась как от нечистой силы. Еще бы, ведь кот черный.
Вот так и сидел кот без движений и почти без мыслей. Сидел и сидел. Наступила очередная холодная ночь, надо было двигаться, чтобы не замерзнуть. Ходил, бродил возле пустого дома, смотрит, а в окне небольшая дырка, хозяева забыли окно плотно прикрыть. Попробовал просунуться – получилось. Попал в дом, осмотрелся. Коты видят в темноте. Дом, как дом, немного теплее, чем на улице – это уже лучше, а вот еды нет. Нашелся мягкий диван, можно хоть немного согреться и поспать, уже хорошо.
Утром кот вышел из своего нового убежища через ту же найденную дырку в окне и отправился на поиски пищи. На этот раз повезло, удалось кое-что найти. Возвращаясь назад, кот отметил, что все не так уж и плохо, можно как-то просуществовать, а вдруг потом что-либо изменится или вернется прошлое. Так прошло несколько дней.
В один из дней, сидя на «своем» диване» кот услышал, что в дом кто-то еще забрался. Стало не то чтобы страшно, но неприятно.
«Дом я занял первый» подумал кот, потом спустился вниз посмотреть и увидел такое, что сердце екнуло от ужаса. С трудом просунувшись в дырку в окне, перед ним стоял напротив здоровенный котяра, размером больше похожий на собаку, чем на кота, очень уверенный в себе и довольный жизнью . Это было понятно с первого взгляда на его огромную морду, крепкие лапы и здоровые мышцы. А самое интересное состояло в том, что кот тоже был абсолютно черный, без единого пятнышка. Кто знает, может это был родственник или даже братик.
Встреча ничего хорошего не предвещала.
«Что тебе здесь надо» подумал кот, который худой и голодный, обращаясь к коту, который был толстый и сытый, «ты доволен жизнью, наверняка у тебя есть дом и хозяин. Кроме того, здесь нет никакой кошки, из-за которой мы могли бы соревноваться. Так что же тебе здесь надо?».
Ответа не последовало. Злобное шипение здорового кота означало только одно –«давай драться».
И драка началась. Со стола и полок полетело все, что там стояло, стул и табуретка были перевернуты, клочья шерсти летели во все стороны.
Кто бы мог сомневаться, на чьей стороне будет победа? Бедный черный кот, который худой и голодный, был сильно побит и покусан здоровенным черным котом, который размером больше похож на собаку, и который вдоволь насладившись победой, ушел через дырку в окне.
Как было больно. Болело все тело, но особенно основание хвоста, там оказалось много ран. Зализывать раны было трудно, т. к. болел позвоночник, повернуться было трудно.
Пролежав несколько дней без еды, кот не смог выйти из дома, силы покидали.
Наутро кот услышал незнакомые ему звуки, кто-то открыл замок, вошел в дом и и ходит там. Кот с трудом вышел навстречу.
«Я тебя знаю» – сказал кот женщине, которую увидел в доме – «тебя зовут Добрая душ. Я о тебе слышал, ты подобрала тут собаку и трех котят и спасла их. Мне рассказали об этом местные обитатели возле мусорника».
Но Добрая душа нисколько не удивилась наличию черного кота в доме, к тому не услышала его обращения. Кроме того, обратилась к коту, назвав его совершенно чужим именем, спросила о том, что он здесь делает и предложила идти к себе домой. Правда, угостила кашей с ливеркой.
Какое это было счастье – каша с ливеркой. Кот проглотил еду в секунду, забыв о боли в хребте.
Женщина очень удивилась, спросила «Тебя что хозяева не кормят» и дала еще еды.
Наконец-то кот наелся. Женщина сказала «Пока, Цыганок (опять незнакомое имя)», оставила еще немного еды и уехала.
Все- таки это было небольшое спасение, еды хватило еще на один раз. А потом опять наступили холодные и темные ночи и дни без еды и с болью. Боль нарастала, пришлось вылизывать всю шерсть с хвоста, чтобы добраться до ран, но раны не затягивались, начали гноиться. Гнойная гематома уже не давала возможности сидеть и лежать.
Через несколько дней, когда опять приехала и зашла в дом Добрая душа, кот с трудом вышел ей навстречу, сел прямо перед ней и стал громко плакать. Женщина решила, что кот очень голоден, дала ему еды, сказала ласковые слова и стала заниматься своими делами.
«Она не заметила моих ран» подумал кот « сейчас опять уедет, кто же мне поможет, что делать?»
И тогда кот решил, что надо привлечь ее внимание. Он стал садиться перед Доброй душой, не давая ей сделать шаг в сторону и вперед. «Возьми меня, возьми меня» кричал кот так громко как только мог – «я буду твоим добрым талисманом, добрым духом в твоем доме, буду твоей собакой, буду охранять твой дом от врагов, буду мурлыкать тебе сладкие песни, возьми меня. . . ». Но разве люди могут слышать, как кричат или разговаривают коты?
Женщина хотела взять кота на руки, но тот закричал от боли, и тогда женщина увидела его ужасный хвост, лысый от вылизывания, искусанный, с гнойной раной.
Какие могли быть сомнения. Конечно же кота надо в ветеринарку вести. Дальше возникли непредвиденные трудности. Кота надо было посадить в специальную корзинку для перевозки котов, но кот так испугался этой корзинки, что наотрез отказался в нее садиться. В результате кот остался опять один в доме.
«Это конец» подумал кот, «это мой конец, сколько я еще протяну, наверное, немного, а я ведь еще не старый и так хочется пожить» Кот заснул на холодном диване с очень грустными мыслями.
Через день Добрая душа приехала, привезла дорожную сумку, в которую кот согласился уложиться и поехать в ветлечебницу. Там под наркозом была сделана операция, и Добрая душа привезла кота в дом, где его очень недружелюбно встретили обитатели этого дома. Это были собака Станислава Юлиановна, попросту Стася и две кошки – Машка и Муска или Мария Ивановна и Матильда Эдуардовна.
Кот был настолько слаб, что ему было все равно, кого и как зовут и вообще, кто в доме живет. Единственно кого он с удовольствием воспринимал, это была Добрая душа. «Ты моя Надежда, Вера и Любовь» мурлыкал и шептал ей кот и садился на колени осторожно, стараясь не опускаться на задние лапы, на больной хвост.
Добрая душа относилась к коту нежно и ласково, но сказала, что, как только кот поправится, отправит его назад в дом, т. к. в доме получается постоянно легкий скандал. Скандалили кошки – Муська и Машка, подгавкивала Статька.
Кот стал поправляться. Ему постоянно хотелось есть, он старался восполнить весь свой голодный период жизни. Так прошла неделя. Прошла вторая. Муська с Машкой на него шипели, обстановка в доме оставалась напряженной.
«Ну что, поправился» сказала Добрая душа, «Будем собираться и уезжать назад»
«Опять в холодный и голодный дом» загрустил кот.
Как-то Добрая душа поставила на плиту чайник, а сама ушла в комнату , села в кресло и стала болтать по телефону. Рядом с чайником лежало кухонное полотенце, которое через несколько минут загорелось, но Добрая душа об этом не могла знать, т. к. очень увлеченно разговаривала по телефону. Полотенце горело, и пламя собиралось уже заскочить на оконную занавеску.
Кот быстро прыгнул на кухонный стол , перевернул мыски, которые стояли горкой после мытья, миски с грохотом упали на пол.
«Ах ты, … «Добрая душа вскочила с кресла, влетела на кухню. Очаг пожара был потушен.
«Ты мой умный и красивый, ты мой Котя, Котя Котенька, спасибо тебе» ласкала кота Добрая душа, ладно оставайся жить у меня, подумаешь, где трое, там и четверо. Котенька»
Кот, у которого теперь появилось имя «Котя» был счаслив. Он лизнул Доброй душе руку, потянулся, лизнул щеку и сказал «Я буду твоим талисманом, добрым духом в твоем доме, буду твоей собакой, буду охранять твой дом от врагов, буду мурлыкать тебе сладкие песни на ночь. Спасибо тебе. Я твой Котя»

26 февраля 2012 г.
Любовь Полякова

…Вы знаете,
мне по-прежнему верится,
что если останется жить земля, –
высшим достоинством человечества
станут когда-нибудь учителя!
Р. Рождественский.

 

Кожна людина в нашій країні переступає поріг школи. Школа дає людині все те, без чого не можна жити на світі. За партою починаються надії, радість і тривоги її учнів. Вони понесуть у життя і все те, чого навчила їх школа, і те, чого вона не навчила, теж.
Кожен, хто сьогодні працює в школі, працює на майбутнє і відповідає за це майбутнє. І особливо щасливий в своїй долі той, кому зустрівся вчитель, який вміє принести в клас захопленість, любов і, звичайно ж, знання, освітлені цією любов’ю. Благородство вчителя неодмінно відгукнеться в серцях його учнів.
Відмінне знання свого предмета, методична майстерність, ерудиція вчителя високо оцінюються учнями. Велику шану, любов проявляють учні дуже часто саме до майстрів своєї справи. Це зобов’язує вчителя триматися на рівні сучасної науки. Шлях вчителя – завжди вперед, зупинився неодмінно обжене час – і молодість – найбільш точний хронометр століття – відразу засіче відставання. Робота над удосконаленням себе завжди важка – це знає кожен. Є служби, які змушують людину підніматися над своїми слабкостями. Хто обрав професію вчителя, сам себе призначає на таку службу.
Не просто вкласти в голови дітей премудрості наук. Ще важче навчити їх вчитися – вбирати знання, допитливо добувати їх з книг і з життя. Адже відкриваючи дитині світ, вчитель вчить її жити в цьому світі.
Сьогодні на наших очах змінюється країна, змінюється школа. Все що вирує навколо, полилося в класи. Життя сучасного учня не менш динамічне, ніж життя суспільства. Успішно йдуть процеси комп’ютеризації, технологізації школи, які безсумнівно допомагають вчителю розвивати інтелект школярів, але не будять його душу. Український філософ Сковорода зауважив: «Душа – це те, що робить траву травою, дерева – деревами, а людину – людиною. Без неї трава – сіно, дерева – просто дрова, а людина – труп ».
Людина, позбавлена людяності – носій зла. Тому зараз більше, ніж коли б то не було вчителів хвилює духовно-моральний світ дитини. Запобігти порожнечі душі, убогості інтересів, розбудити прагнення працювати над собою, виховувати чуйність серця, тонкість і красу почуттів, навчити керувати своїм внутрішнім світом, допомогти успішно увійти в соціум завдання вчителів світової літератури. Односторонній розвиток інтелекту людини не дає підстав сподівається на те, що його діяльність буде спрямована на служіння суспільству. Для цього необхідний внутрішній етичний кодекс. Виховання людини складається з виховання інтелекту його і душі.
Учитель перетворює дитину в громадянина. Творить поступово, терпляче. А як це важко – направляти дітей, які не знають ні ціни часу, ні ціни своєму здоров’ю, ні ціни незліченним жертвам, принесеним заради щастя. Але вчительське серце ніколи не втрачає віри в можливості дитини і в свої можливості наставити його на шлях істинний.
. Вчителі існували в усі часи, навіть при первісно-общинному ладі. Вже в родових громадах були вчителі – старійшини, що передавали мудрість молодим. Вчителями були і жінки в період матріархату. Кого вони вчили? Дівчаток – зміну собі.
Учитель спочатку (в ідеалі і зараз) був вихователем, провідником у життя. Підготовка до соціального життя, розвиток особистості – усе це головні завдання вчителя.
«Найважливішим явищем в школі, самим повчальним предметом, самим живим прикладом для учня є сам учитель» – сказав А. Дістервег.
. Бути вчителем – це божественне покликання. Тому що праця вчителя – важка праця. Всі роботи, пов’язані з людьми, вимагають великих зусиль, а діти – особливий випадок. Тому що вчитель вносить безпосередній внесок у формування цілого ряду поколінь. Не можна сказати, що ми такі, якими нас зробили педагоги. Кожен сам собі вчитель. Впливають на нас авторитети: батьки, вчителі, однолітки. .
Саме педагоги відкривають нашим дітям світ, дарують істину і приймають перші дитячі відкриття, тому Вчитель повинен бути зразком для наслідування, еталоном всього правильного та мудрого. Отож, хороший учитель – це людина … Гарний Учитель повинен бути бездоганний у всьому! Щоб за Чеховим: «… і душа, і одяг, і думки».
Професія вчителя є не тільки однією з найдавніших, але була й залишається найважливішою і потрібною. Зрівнятися з нею може хіба що тільки професія лікаря. Вчителі, в широкому розумінні слова, супроводжують нас практично все життя. Не випадково народна мудрість говорить: «Вік живи, вік учись». З найперших днів нашими наставниками є батьки. Потім, у міру дорослішання, до них додаються вихователі в дитячих садках, шкільні вчителі, викладачі у вищих навчальних закладах, старші колеги по роботі … Але, як правило, частіше за все ми зберігаємо в своїй пам’яті світлі образи шкільних вчителів, які навчили читати, писати, рахувати. А за великим рахунком, дали, як це раніше було прийнято говорити, путівку в життя.
Запорука успіху вчителя – висока відповідальність, вимогливість до себе, творчий підхід до педагогічної діяльності, велика клопітка робота. Так учителі світової літератури славної Черкащини відгукуються про Юрчак Валентину Анатоліївну висококваліфікованого вчителя, розумного вихователя, відмінного наставника, методиста Черкаського обласного інституту перепідготовки вчителів. Дивна людина і педагог Валентина Анатоліївна завжди в гарному настрої. М. Горькому належать слова про те, що в душі кожної людини є невидимі струни, якщо зачіпати їх вмілою рукою, вони красиво зазвучать. Ці струни вміє знаходити методист в кожній людині. Вона віддає їм свою душу і серце, не шкодуючи сил і часу «Які ви? – Вдивлялася Валентина Анатоліївна, до кожного, хто перебував на курсах, і сама собі відповідала. «Найкращі». Своє “Древо життя»-талановитих і добрих людей – дбайливо вирощує В.Юрчак. Це такі вчителі, як вчитель світової літератури Л.Малигіна( колегіум «Берегиня»), Г.Сизько(ЗОШ №3 м.Золотоноша), І.Хроменко (ЗОШ №5, м.Сміла), і багато інших. Цей список можна продовжувати. Хочеться сказати – дякую за неповторні творчі зустрічі з кращими вчителями, воістину незвичайна людина!
Один французький письменник сказав: «Хтось завжди спостерігає за тобою: Бог, Мати, Учитель …» Саме педагоги відкривають нашим дітям світ, дарують істину і приймають перші дитячі відкриття, тому Вчитель повинен бути зразком для наслідування, еталоном всього правильного та мудрого.
На одній із творчих зустрічей, яку влаштувала Валентина Анатоліївна, відомий педагог Кіровоградщини О.Гузь замітила, що професія вчителя важка. Вона вимагає від людини не тільки великих знань, а й духовних сил, витримки і навіть мужності. Тому, мабуть, вона і сама цікава.
Давно минули курси проте, до сьогодні пророчо звучать слова талановитого педагога Смілянської ЗОШ № 5 І.Хроменко: «Треба вміти йти поруч і трохи попереду. І ні в якому разі не придушувати учнів своїм авторитетом, тому що «в тіні великих дерев маленькі не ростуть».
Л.М. Толстой сказав одного разу, що хорошому вчителю досить мати тільки дві якості – великі знання і велике серце. І які подяки можуть зрівнятися з цим щастям!
Дорогі колеги! Я прекрасно розумію, наскільки тяжкий наш труд!
«Актрисы мои! Несытые или простывшие,
В автобусе мятые, на педсовете хвалёные,
Так и не выросшие, не потускневшие, не нагрешившие,
Всё-таки мало любимые, больше влюблённые!
В этом дешёвом театрике юного зрителя,
В косых декорациях класса на три окна –
Вечная трагикомичная роль учителя
Выиграна и проиграна Вами сполна.
О, не печальтесь! Вы снова играли прекрасно
Невыносимо, безбожно, талантливо, грустно…
Я понимаю, и я к Вашей пьесе причастна,
Я аплодирую этому искусству!» (поезія із Інтернет-видання)

Помираючи від тієї ж спадкової хвороби, від якої помер його батько, Михайло Булгаков у 1940 році дописував свій останній вершинний роман “Майстер і Маргарита”. Ледь чутним втомленим голосом диктував правки своїй дружині Олені Сергіївні, яка сиділа біля ліжка помираючого чоловіка і читала вголос розділи рукопису. У кімнаті час від часу повисала якась дивна тиша… Він знав, що майже встиг дописати найголовніший твір свого письменницького життя і що цей роман ніколи не буде опублікований. Вона знала, що все, що може зробити для свого Майстра ще за життя, — це не витрачати жодного дня, допомагаючи йому сказати тихим голосом як можна більше. І що не заспокоїться, поки цей роман не буде опублікований.

Ми були знайомі з Віктором Валентиновичем Рогозинським 18 років. Можливо, це замало для звичайного людського ділового спілкування. Але такого “потаємного” сюрпризу, як книга “Медовый месяц Михаила Булгакова” не очікував ніхто. Одного дня цю книгу принесла неймовірно скромна, розумна і красива жінка Ірина Юріївна Мокрєєва, яка встигла зробити для свого Майстра неймовірний подарунок — не втратити можливості за кілька останніх місяців життя записати за ледь чутним голосом свого чоловіка рукопис книги усього його життя.
У художню тканину книги В. Рогозинського вплетені образи, що легко розкодовуються щодо творів М. Булгакова. Творів, ще не написаних, але які вже задумувалися через почуті й сказані фрази, зароджувалися після прочитаних книг, як у ретроспекції — повернення історії назад шокувало не менше, ніж створені потім історії. Красиво виписаний образ Петра Хмельникова, колишнього орнітолога, відомого науковця, який, як і Ієшуа, всіх вважає добрими і достойними людьми, які лише не знають, як уникнути гріха. Саме це Хмельников готовий розказувати всім, хто хоче знати про його спілкування з ангелами. У нього, як у святого, навіть виступають стигми, які є доказом неймовірного співчуття мукам Ісуса Христа і доказом душевної чистоти і безгрішності. Історія злочину Понтія Пілата ускладнена мотивом сну-передбачення дружини прокуратора Іудеї — Клавдії Прокули. Є чарівна і загадкова Маргарита (у книзі В. Рогозинського — Шипшинська Маргарита Львівна), настільки ж авантюрна, загадкова, непередбачувана і самодостатня, як і героїня М. Булгакова, який сам і виконує в ретроспективно-пророчій історії роль майстра. Є у тексті й багато-багато інших прозрінь, які не хочеться переповідати, а треба читати і перечитувати.
Автор книги про М. Булгакова — того Булгакова, який ще лише здогадувався, що письменницький дар ніколи не дасть йому спокійно жити, був осяяний таємницею створення справжнього образу. Всі життєві події письменник збирає, мов краплі роси, у потаємний куток своєї душі, де з павутиння думок і спогадів, як у венеціанському дзеркалі Маргарити Львівни з книги В. Рогозинського, виринає таємнича і непередбачувана, сповнена співчуття і прозріння Жінка, яка стає центром світу одного втаємниченого у секрети Всесвіту Майстра. Все не випадково, бо поруч із самим Віктором Валентиновичем була жінка, яка й стала центром його особистого світу, — дружина, друг, помічник — І.Ю. Мокрєєва. Це вона, як Олена Булгакова, доклала всіх зусиль (слава Богу, не таких страшних, як дружина М. Булгакова за радянських часів), щоб книга змогла жити власним життям і розповісти всім, хто любить М. Булгакова і пам’ятає В. Рогозинського, що рік тому від нас пішов справжній Майстер, всіх талантів якого ми не знали, але який встиг дописати найголовнішу Книгу…
І звичайна фраза, яку вимовляють традиційно у таких ситуаціях, — “світла йому пам’ять” (і по відношенню до М. Булгакова, твори якого не втрачають своєї актуальності й досі, і по відношенню до В. Рогозинського, значення праць якого в сфері світової (зарубіжної) літератури ми тільки починаємо осягати) набуває нового глибокого змісту.
Булгаковський герой не заслужив світла, але, як містичний дар і подарунок від космічних сил, отримав таємничий спокій. І М. Булгаков, і автор неймовірної книги про нього (так хочеться вірити у це!) заслужили спокій саме тому, що були світлими людьми.
А книга вже живе своїм життям і вартує того, щоб бути перевиданою в оксамитовій обкладинці на глянцевому папері і стати окрасою будь-якої приватної і публічної бібліотеки. Мудрий і одночасно суворий Час усе розставляє по місцях, зайвий раз підтверджуючи сумну думку, що справжній митець за життя переживає стільки страждань, пропускаючи їх через свою душу і відтворюючи у своїх працях, що саме це осяяння стає пропуском у Вічність.
Вічна вам пам’ять і справжньої Вам людської слави, Вікторе Валентиновичу!

К.В. Таранік-Ткачук,
Головний спеціаліст Міністерства освіти і науки, молоді та спорту України
кандидат педагогічних наук

Теперь я абсолютно точно знаю, что сделаю, когда в следующий раз судьба забросит меня в Киев: рано утром, когда николаевский поезд привезет меня в еще спящую столицу, я пешком пойду с вокзала на улицу Рейтарскую… Остановлюсь у дома номер 25, посмотрю на него и представлю себе юных счастливых молодоженов — Михаила Булгакова и Татьяну Лаппу, которые провели в этом доме свой медовый месяц. Фантастическую историю мая 1913 года рассказал в своей “Киевской феерии” безвременно ушедший от нас филолог, главный редактор журнала и писатель Виктор Валентинович Рогозинский, родившийся в доме номер 9 по улице Рейтарской…

…Читая книгу, я не мог не почувствовать трепетную любовь автора к Киеву. Пожалуй, главным героем феерии является именно этот древний и вечно молодой город, в котором каждому находится место и который — при кажущейся открытости — далеко не каждому отрывает свои сокровенные тайны.
Рассказывая о Киеве, показывая его жителей, Виктор Рогозинский ненавязчиво и тактично поясняет читателям, почему Михаил Булгаков относился к жизни и к людям именно так, как он к ним относился: этот неповторимый город сформировал мировосприятие человека, ставшего впоследствии одним из крупнейших писателей ХХ века. Именно родной город навсегда остался для Булгакова тем местом на земле, без которого он не мыслил своей жизни. Наконец, именно о Киеве он так много писал — не потому, что это была пресловутая “тема”, а потому, что это были истоки судьбы…
Все эти моменты в книге Виктора Рогозинского “прорисованы” достаточно отчетливо, но у читателя остается возможность самому проникнуть в подтекст, по-своему прикоснуться к городу, без которого не было бы писателя Михаила Булгакова.
Несмотря на название, в феерии не так уж много места уделено будущему писателю и его супруге. Можно даже сказать, что они необходимы автору, поселившему их в сейчас уже старом, но на тот момент модерновом доме на Рейтарской, только для того, чтобы счастливые молодожены увидели странных обитателей этого дома. Увидели и запомнили на всю жизнь.
Фантазия писателя населяет дом на Рейтарской персонажами, которые весьма “узнаваемы” в творчестве Михаила Булгакова. Например, большим уважением в Киеве пользуется живущий в этом доме “профессор Переброженский, видный мужчина лет пятидесяти, с окладистой патриаршей бородой”, в ассистентах у которого состоит Андрей Карлович Бременталь… А проживающий в этом же доме господин Швондур считается доносчиком, который своевременно информирует полицию о том, что вышеупомянутый профессор проводит на дому “опыты над домашними животными”, вследствие чего посетивший Переброженского околоточный надзиратель просит ученого “предъявить” собаку. На что профессор говорит своему временному, замещающему Бременталя на период его болезни, ассистенту Михаилу Булгакову: “Михаил Афанасьевич, пора предъявить вещественное доказательство”. И тот выводит из-за ширмы маленького бродячего актера, который талантливо изображает человека, “получившегося” из собаки в результате операции!
В этом же подъезде, в квартире под самой крышей, поселился и прибывший на гастроли в Киев “иллюзионист, получивший соответствующее образование в Нюрнберге”… Занятный господин “похожий на римского консула”, как уверяет нас автор. И свита у него презанятнейшая: “мадемуазель с длинными, как у феи, ресницами”, которую зовут Феллой и которую во время “сеансов” фокусник распиливает пополам; “худой, с длинной шеей” господин по фамилии Телятьев, трусливо-развязный, сентиментальный и наглый; неприятный “господин с лицом спартанского кулачного бойца”, широко известный в узких кругах под фамилией Озверелло… Наконец, в свите иллюзиониста пребывает и “мужчина с черными кудрями, с внешностью испанца”, карлик по прозвищу “Маршал Мюрат”, вылеченный профессором Переброженским и талантливо изображавший собаку во время посещения околоточным надзирателем квартиры профессора. Такая вот компания! К концу феерии читатель узнает, что эти “артисты” — на самом деле и не артисты вовсе, а жулики высочайшего класса. Прощелыги, которым удалось провести и полицию, и считавших себя самыми умными киевских богачей-прохиндеев, и даже довольно умных людей…
Именно с фокусником и его свитой убегает из дому красавица и умница Маргарита Львовна Шипшинская, супруга достойнейшего полковника Шипшинского. Честнейший человек, образец офицера, для которого честь превыше всего! Беда его в том, что, как Маргарита Львовна с горечью подметила, “был ее муж на удивление правильным и точным, как швейцарские часы”… Вот и получилось, что после трех лет супружеской жизни красивый, умный и любящий муж ей “опостылел”. А покидает Маргарита Львовна опостылевший дом, спустившись ночью с третьего этажа с помощью хитрого циркового приспособления, причем удерживает равновесие она, держа в руках обычную метлу. Правда, на таких “ору-диях дворницкого труда” имеют свойство летать ведьмы…
Как водится, в феерии есть история любви. Точнее, несколько историй: молодожены, медовый месяц которых проходит в доме на Рейтарской, отношения Маргариты Львовны и племянника профессора Переброженского Петра Петровича Хмельникова… А рядом — похотливые устремления “хозяина жизни” Сергея Адамовича Шиптинского, предлагающего жене родного брата стать своей женой-любовницей. Высокое и низкое переплетены, но разве не так оно чаще всего и происходит в жизни?
Роман Петра Хмельникова об истории гибели “пророка из Назарета”, которым зачитываются молодожены, читается легко. В нем мы почти не видим самого Христа, но присутствие его во всем, что происходит в судьбе каждого из людей, не подлежит сомнению. И эти страницы феерии, на мой взгляд, — большая творческая удача Виктора Рогозинского.
Феерия пронизана солнцем и светом. В ней много фрагментов стихотворений поэтов серебряного века, что придает произведению особую психологическую и культурологическую достоверность. В целом же получается, что автор, “собрав” вместе самых известных и противоречивых героев писателя Михаила Булгакова, представляет читателям свою версию, да простится мне заимствование из Андрея Платонова, “происхождения Мастера”. И версия эта чрезвычайно интересна, оригинальна, психологически убедительна.
Феерия Виктора Рогозинского читается легко, на одном дыхании. И не можешь поверить, что она не написана, а продиктована человеком, знавшим, что дни его сочтены, — столько в ней добра, света, жизни… На первой странице книги читаем: “Эта феерия — подарок моей жене Ирине”. Счастлива женщина, которой делают такие подарки! Однако, и надеюсь, со мной согласятся все, кто прочитал последнюю книгу Виктора Рогозинского, это еще и подарок всем нам, читателям. Тем, кто любит Булгакова и Киев, Украину и мир, кто любит жизнь!
Владимир Гладышев,
доктор педагогических наук

Киевская феерия Виктора Рогозинского «Медовый месяц Михаила Булгакова» является оригинальной версией мало известных страниц жизни великого русского писателя, когда он вместе с молодой женой проживал на старинной киевской улице Рейтарской в мае 1913 года, когда он был еще студентом медицинского факультета Киевского университета святого Владимира. В предлагаемом читателю произведении рассказывается о первой любви Михаила Булгакова, его отношении к окружающему миру, увлечениях театром и музыкой, передана обстановка Киева начала прошлого века, тщательно выписаны характеры персонажей.
Киевская феерия Виктора Рогозинского «Медовый месяц Михаила Булгакова» рассчитана на широкий круг читателей, в первую очередь на тех, кто любит его творчество, кто дорожит его памятью.
Медовый месяц Михаила Булгакова

Черговий номер

Без имени-2

Новини

Copyright © Журнал "Зарубіжна література в школах України"

Розробка сайтів студія “ВЕБ-СТОЛИЦЯ”